Твою тещу!.. Прав старый. Если эти бультерьеры почуяли запах жертвы, уцепятся и не отпустят уже.
Еще шаг, и они с дедом на тропе стоят. Из-за излучины недалекой реки прямо на них выскочили свои. Первым бежит Мамедов. Чуть отстав, топочут Козырев и Громыко. Последний уже едва тащится, забросив на горб пулемет и бэка к нему. Чуть ли с ног не валится. Э-хе-хе! Слабое звено в «тройке», в разведку явно не из спортобщества взяли.
Каретников поднял руку.
— Стоять! — не орал, громко шипел.
Услыхали и… увидели. Встали как вкопанные. Поверить не могут, только глазами по темноте водят да легкими воздух перекачивают.
— Василий, ты, что ли?
Каретников догадался, что воспринимают они его только по голосу. Темно.
— Я, лейтенант.
— С тобой кто?
— Местный житель. Слушай сюда и выводы делай. Впереди засада, позади погоня, считай след в след идет. Правее, три километра, навстречу отряд егерей по другой тропе движется. Куда ни сунься, всюду обнаружат.
— Тогда бой?
— Если бой, то он последним будет. Есть лазейка.
— Ну?
— Река.
— Потонем в одежде и с оружием. Вода холодная…
Дед не выдержал, наехал:
— Через тринадцать минут егеря появятся. В воду, сукины дети!
Послушались, сошли с тропы. У самой воды Каретников наставлял:
— Догола раздевайтесь. Правее в затоне коряг полно, на них переплывайте. Река в этом месте не слишком широкая. Давай! Давай! Живее! Мы с местным немцев отвлечем, на той стороне разыщу вас.
— Понял. Бойцы, за мной!
Ф-фух! Отплывают. Теперь на тропе помаячить, засветиться и смываться…
С одной стороны, Каретников понимал, что налет нужно произвести после тщательной разведки объекта, чтобы наверняка знать характер и режим работы, систему охраны и обороны, определить скрытые подходы, расположение заграждений, местонахождение ближайших резервов и вероятные маршруты их выдвижения к объекту. С другой стороны, этого не стоило делать. Мало того, что нашумели, так еще помимо штатной охраны егерей как собак нерезаных выше крыши. Через реку, с того места, где схоронились, виднеется широкий песчаный пляж. Вот он, пионерский лагерь, а ныне объект Абвера. Вблизи мышь не проскочит незаметно, тем более человек. Товарищи сунулись и по рукам получили. Это хорошо еще, что голову им не открутили. Успели они с дедом. Колючая проволока, вышки, часовые, патрульные. Из рассказа Козырева, здесь, вдали от больших дорог, в опустевших соседних деревнях организованы полигоны, плацы для тренировок и обучения на местности. А еще он на руках имеет схему, судя по некоторым признакам, именно этого объекта, полученную от батюшки, вернее от связника. Теперь есть с чем сравнить…
Если рассудить здраво, группе Козырева повезло дважды. То, как их с крючка сняли, это второй раз. А вот первый… Когда случай помог захватить автобус, везущий диверсантов на аэродром. Счастливый случай. Сопровождение и основную часть фашистов они уничтожили, а вот вполне живой, отловленный унтер кое-что смог рассказать и набросал схему самого объекта. Попав в добрые руки Мамедова, немец заговорил сразу и подробно, из личного опыта знал, тех, кто молчит, подвергают пыткам. Каретников наверняка представлял ход допроса. В душе унтер мог надеяться выжить и потому раскололся. Ничего необычного. По статистике гестапо, в застенках говорил каждый третий. В НКВД, где не велось такой статистики, говорили все.
Объект возглавляет майор Габлер, но на этот момент он отсутствует, проводит отпуск в Берлине. В составе постоянного персонала школы работают опытные сотрудники, члены нацистской партии, из числа тех, кто служил в уголовной полиции, а затем в гестапо. Один из них — Пауль Беккер, сам квалифицированно работал с провокаторами и готовил их. Вот он и заменяет начальника на время его отпуска. Своими сослуживцами и подчиненными характеризуется разумным, требовательным начальником. Во время допросов напорист и жесток, иногда сам избивает арестованных, добиваясь от них признаний. Каретникова сразу заинтересовало лицо, названное по списку вторым. Тоже помощник начальника, но не оперативник, а кадровик. Эглитис. Ни чина, ни имени не известно. От «языка» Мамедов смог узнать лишь то, что работает и ночует в штабе. Занимается «бумажками», и сами немцы считают его штабной крысой. Такая характеристика говорит о многом. Если кого и захватывать, то уж не «мясника», а секретчика. Деятельность школы не слишком сложна для понимания. Ничего необычного, как думалось раньше. Большинство пособников оккупантов после установления с ними сотрудничества направляли сюда для специального обучения, после чего забрасывал в тыл Красной Армии не только для разведки, но и с целью совершения диверсий и для проведения разложенческой работы, склонения военнослужащих к измене Родине.
В предрассветных сумерках со стороны востока донесся характерный гул.
— Летят! — восторженно произнес Козырев, лежавший по правую руку от Михаила.
