Все как по команде подняли головы кверху. Отступившие сумерки не помешали в бинокль рассмотреть на небе быстро увеличивающиеся точки, с каждой секундой трансформировавшиеся в очертания. Он и разглядел-то их, потому как самолеты летели над речной магистралью.
— Дай!..
Передал бинокль Козыреву.
— Сборная солянка: Пе-2, ДБ-3 и устаревшие СБ, ТБ-3, с малой грузоподъемностью и невысокой скоростью полета, — резюмировал лейтенант.
— Откуда знаешь?
— Летчиком стать мечтал.
Полетный строй русских бомбардировщиков при подходе к цели, скорей всего, имел форму клина, одно из «плеч» которого смог увидеть. Никакого эшелонирования не было. Чуть довернули, значит, штурман свое дело знает. На боевой курс легли строго по прямой. Высота 350 метров — не железнодорожный узел отрабатывают, участок леса, поэтому на «жаркую» встречу не рассчитывают, как, кстати, и Михаил не рассчитывает на слишком видимый результат бомбардировки, так как бомбы сбросят без предварительной разведки и идентификации цели. Смешно было бы ожидать иного от летчиков! Тянуть больше нельзя. Каретников отдал приказ:
— Переправляемся. Всем в воду!
Толкая перед собой небольшие плотики из подсобного материала, нагруженные одеждой и оружием, поплыли к пляжу, каждую секунду ожидая, что вот именно сейчас по ним с вышек ударят пулеметы. Вода холодная. По водной глади ветерок разносит зыбь, а с каждым гребком течение сносит разведчиков в сторону от пляжа. Малость не рассчитали. Между тем гул в небе возрос до предела, самолеты, считай, над головой повисли. Только бы свой груз в реку не скинули, тогда им всем точно кирдык настанет!
Огонь зениток из лесного массива обозначил объект. Был он на удивление громким, лающим и, казалось, непрерывным.
Б-бзыв-бзыв, тудудух, б-бзыв-бзыв, тудудух-тудудух!..
Б-бумв! Б-бумв!.. А вот это уже сброс бомб пошел.
Под какофонию боя выбрались на берег. Все-таки летуны на второй заход решились, из пулеметов проштурмовали объект. Мамедов тотчас же ушел вперед, а остальные цепочкой — за ними следом.
Миновали «пляж», за которым увидали останки трупов немецких солдат, раскиданные возле большой воронки у окопа, разбитую в щепу вышку с мертвым пулеметчиком, «отдыхавшим» у положенной взрывом на землю колючки…
Авиаатака была успешной, на глаз видно разрушение зданий. Казарма пылает и потухнет не скоро — деревянная куча мусора. Конец трубы кочегарки упал на здание штаба, в котором ни одного целого стекла, а одна из стен обрушена. Еще пара кирпичных зданий горят. Много трупов, заваленная на бок зенитка. Прямо в районе, скорее всего, автопарка дымится автохлам, который вряд ли когда сможет ездить. Прямо на крышу боксов упал сбитый самолет. Внутрь проникли без особых проблем, исключительно из-за неразберихи. Немцы чумовые, с единственным желанием сбежать подальше от бомбежки. Ей-богу, снуют как тараканы, ни до чего им дела нет.
Тенями прошмыгнули мимо пулеметного гнезда из мешков с песком. Прямое попадание — в живых никого, станкач разбит. У дверей штаба два трупа охранников, да и сами двери нараспашку.
— Внутрь! — подал команду Каретников, схему объекта он отлично помнил.
Широкий коридор, пустой и темный. По стенам двери… двери… двери. Первую же дверь пнул в полотно ступнею, когда та, поддавшись, распахнулась, вошел. Комната, похожая на учебный класс. Ощутил шевеление у пустого оконного проема. Повел автоматом. Приказал:
— Halt! Aufstehen, heben Sie Ihre Hände hoch!..[23]
Козырев из-за спины подсветил фонариком. Немец в летней армейской фельдграу, фельдфебель. Взгляд заполошный, боязливый.
— Name?
— Feldwebel Fuchs.
— Leutnant Weiss, Zugführer Wildhüter. Wo finde ich Herrn Eglitis?[24]
— Der Chef der Schule und seine Stellvertreter Leben in separaten Häusern, die sich in dreihundert Metern vom Hauptquartier befinden, aber… Nacht, Bombardierung… Ich kann jetzt nicht wissen, wo ich ihn finden soll[25].
— Wache der Häuser?[26]
— Es gibt keinen Schutz, außer den an Ihnen angebrachten Vesti[27].
— Klar. Führen Sie zum Haus…[28]
На дворе развиднелось, распогодилось, и военные быстро приходили в себя. Фельдфебель вел их быстро. В камуфляжных лохматках группа не слишком привлекала к себе внимания, к виду егерей здесь привыкли. Вот и домики, походившие на финские.
— Dieser![29] — указал на дом.
Ничего личного. Прости, фельдфебель, не нужно было попадать в Россию…
Эглитиса нашли в доме, живого и почти здорового, только пьяного. Пинками и словами объяснили, чего от него хотят, и уже с ним возвратились в штаб. «Секретку» потрошили в темпе вальса, набивая сидор бумагами, ввязавшись в перестрелку местного значения. Все, что не поддавалось выносу, подожгли. Теперь выбраться нужно…
