Дана, подтаскивая за собой винтовку, практически на карачках уползала в сторону. Рев мотора и смрадный выхлоп над головой заставили сжаться в комок. Услышала:
— М-мать честная!
Железная каракатица, полосуя траками сухую землю, перебралась через окоп. Понимая, что в таких условиях не сможет забросить гранату на танковую корму, РПГ-40 кинула под танковое днище.
— Бойся!
Упала, вжалась в землю окопа.
Б-бух!
Показалось, что всю ее подбросило кверху. Содрогнувшийся грунт ссыпался на голову, на одежду. Вроде цела. Но ничего не закончилось. Танк встал — траки перебило. В окопы сунулись фашисты.
Хорошо заточенным лезвием саперной лопатки легко перерезала горло спрыгнувшему в окоп автоматчику. Его телом прикрылась как щитом. Мелкая, верткая, она отбросила мертвого фрица на его сослуживца, попытавшегося воспользоваться винтовкой с примкнутым штыком. Тесно, не развернуться. От всей души приложилась шанцевым инструментом, надвое развалив череп немцу. Поворот. Сильным тычком в живот очередному противнику сделала харакири. Ее удары сыпались с места, на выпаде, в движении. Все тело в движении! Рядом свои дерутся, матерятся несусветно, понимая, что, скорей всего, последний бой принимают. Руки по локоть в крови, скользят, только петля не дает лопатке выскользнуть из руки в бою.
— Н-на!
— Teufelsweib!
— С-суки!
Траектории ударов лопаткой те же, что и для ножа. Укол прямо-вперед. Отскок. Спина въезжает в стену окопа. Отвлеклась на миг. Приклад лишь вскользь оцарапал висок. Повезло! Диагональный удар сверху вниз и тут же рассекающий в горизонтальной плоскости.
— Н-на!
Достала!
— Teufelin!
Под ногами месиво, а сверху напирают.
Тах-тах-тадах! Та-та-та!..
Наши подоспели. Отбросили пехотинцев. Кто смог, из окопов выбрался. Никто не стреляет. Тишина на мозг давит. Дана, шатаясь, выбралась из окопов, попросила солдат, копошившихся внизу у трупов:
— Ребята, винтовку мою разыщите. Только осторожно, может, оптика цела…
Бой на позициях батальона длился больше двух часов. Потеряв тринадцать танков и живую силу, противник вынужден был отступить…
— Вот ты где! Зачем так рискуешь? Твое дело фрицев стрелять, а не в окопе в рукопашной участвовать, — возмутился Ломов.
— Что-то хотел, товарищ лейтенант? — невозмутимо ответила взводному, в расположении которого застал ее бой. Состояние лености, ничего неохота. Отходняк. Сейчас бы полежать где, да чтоб ни одна сволочь не трогала.
— Я, нет. Ротный узнал, что у нас здесь снайпер, хочет видеть. Эх! Потери большие. Ладно.
— Идти-то куда?
Указывая, махнул рукой.
— В ту сторону. Он во взводе Остожко сейчас.
Кивнула, поднявшись на ноги, по ходу сообщения ушла, куда указали.
— Товарищ старший лейтенант, — приложила ладонь к пилотке, хотя винтовка в положении «на ремень» висела на левом плече, — красноармеец Квитко. Вы хотели меня видеть.
Усталый, потухший взгляд командира сфокусировался на красноармейце, сунувшемся под руку. Внешний вид еще тот, но… после боя они все непотребно выглядят. Отогнали супостата и то хорошо. А еще хорошо, что после такого он все еще жив и даже не ранен. Присмотрелся. Та-ак!
— Это у меня никак сама «Смерть с косой» на позициях объявилась? Я думал, из снайперов кто другой будет.
Разозлилась. Про свое прозвище у солдат на языках узнала недавно. Дане, конечно, на это наплевать, но валькирии зазорно так именоваться… Так то валькирии, а она сейчас кто? Вот то-то и оно! Пусть. Пронзительным взглядом, в котором и тупой прочитает апломб к собеседнику, предложила:
— Извините, товарищ старший лейтенант, тогда я другим снайперам скажу, чтоб к вам подошли, а мне в штаб уходить пора и так у вас задержалась.
Развернулась, готовая уйти от придурка.
— Обиделась? Стой! Я же не со зла! Правда, нужна очень.
О! Как заговорил! Видно подперло, действительно нужен снайпер.
— Слушаю вас, товарищ старший лейтенант.
— Что так официально? Меня Виктором звать.
Да он клинья подбивает! Смотри-ка как глаза заблестели, а ведь только что потухшими были. Ходока видно издалека.
— Так что вы от меня хотите?
Махнул рукой.
— Ладно. Пошли.
Привел. Высунувшись на бруствер, подал руку, приглашая последовать его примеру. В нейтралке после недавнего боя относительное затишье. Воспользовалась приглашением, прилегла рядом, уложив винтовку сбоку от себя.
— Видишь? Напротив роты дзот. В нем крупнокалиберный пулемет, и он нам очень мешает. А если завтра прикажут в атаку идти, вся рота здесь ляжет. Так просто в амбразуру не попасть, разве что прямым орудийным выстрелом, да и то вряд ли. Возьмешься?
Прильнула к прицелу, чудом не разбившемуся во время рукопашной. Наблюдала. Расстояние до дзота метров четыреста. Сам дзот — бревенчатое сооружение, защищенное толстым слоем земли. За пулеметом никого не было. Тоже отдыхают? Скорей всего. Согласилась:
— Товарищ старший лейтенант, если просто застрелить пулеметчика, найдут другого. Тут нужно именно во время атаки стрелять. Застрелю одного, на его место встанет второй номер, застрелю и его. Найдется кто третий, уничтожу и третьего, а там и наши в мертвую зону войдут и дзот захватят. Так пойдет?
— Отлично!
