Тяжелый, трудно проходимый лес, наполненный оврагами, буреломом и болотами, наконец-то остался позади. Маленький отряд Михаил повел теперь по лесному массиву, больше похожему на парковую зону. Здесь даже кустарник и тот рос эстетично, не нарушая своей компактности, не покушаясь на соседей другого вида. До слуха ветерок доносил далекий шум человеческой деятельности. Еще не поняли, куда их вывели лесные пределы и что впереди. Усталые, голодные, люди пошли веселей и не больше чем километра через три выбрались к косогору, спускавшемуся к реке и густо поросшему ополицей и редким лесом. По правую руку во всей красе виднелся железнодорожный мост, выкрашенный в серый цвет. Картина впечатляла. Вокруг моста по обоим берегам были нарыты окопы, суетились люди в красноармейской форме. На подступах к объекту можно было рассмотреть дзоты с проволочным заграждением в два кола. Судя по густо изрытой оспинами от взрывов земле и покалеченному лесу вдоль насыпи и полотна железной дороги на той стороне реки, немецкая машина войны дотянулась и сюда, но только бомбардировочной авиацией, совсем не желавшей разрушить сам мост.
Все увиденное ими свидетельствовало о том, что они при движении слишком отклонились на северо-восток, обойдя очаги боевых действий. Здесь не было тыла, но и танковые клинья вплотную к этому месту не подходили, не хватало для них оперативного простора. Железнодорожный мост стоял в двухстах пятидесяти метрах от вершины высоты, правый берег был сам по себе выше левого, который вдобавок был еще и пологим. А вот попытки захвата моста все же осуществлялись. Сотни устилающих луговую траву неубранных трупов в мышиных мундирах наводили на эту мысль. Скорей всего, немецкие войска здесь чувствительно получили по зубам и откатились, пытаясь осмыслить положение и подпитаться подкреплением. Каретников посмотрел на Разина, подводя итог пройденного, изрек:
— Дошли, капитан?
Тот кивнул, ответил:
— Похоже на то. Да. — Скомандовал подопечным, горящими глазами смотревшим на своих и нетерпеливо переминавшимся на месте: — Идемте, товарищи.
Пока стояло затишье, командование не стало тупо ожидать нового удара, у моста бодро проводились инженерные работы.
Они, оказывается, не одни такие бедолаги, к мосту подтягивалась струйка и других, выходящих из окружения бойцов, блуждавших по лесам. Не обращая внимание на общую обстановку у моста, пехотный капитан, с расстегнутой кобурой, вертел в руках красноармейские книжки, пристально вглядываясь в грязные, осунувшиеся лица людей, а двое бойцов с винтовками и примкнутыми штыками враждебно наблюдали за происходящими манипуляциями командира и проверяемым контингентом.
— Сбор в подлеске, сразу за мостом, — оповещал капитан. — Следующие. Документы.
Пристроились к общей массе выходивших из окружения, замечая повышенный интерес окружающих к лампасам на бриджах генералов. Это ничего, сейчас они одним миром мазаны. Стерпят товарищи генералы, может, ближе к солдатам будут в дальнейшем, если Сталин после случившегося командовать войсками доверит.
Как и предполагалось, их пеструю компанию тормознули. Капитан ошалело лупал глазами, не мог никак в толк взять объяснения Разина. Каретников первым услышал нарастающий гул самолетов, вот-вот подлетящих с западного направления, а еще почувствовал навязчивый взгляд в свой затылок, мозоливший его на протяжении всего пути. Того, кто постоянно беспокоил его этим взглядом, уж очень переполняла ненависть персонально к нему, поэтому и мог чувствовать это. Не стал ждать, пока начнется бомбежка, во все горло заорал:
— Воздух!
Метнулся в сторону, чтоб убраться с открытого полотна моста хотя бы на тот берег, с которого пришли…
Все попытки вывести одних дикарей на след других пропали втуне. Ничего не вышло. Хитер гладкокожий оказался. Все старания прахом пошли. Видит Высший, он действительно старался. Торил след к беглецам, когда понял, что представители западной армии вот-вот потеряют след, в кустах «наложил» кучу шлака, продукта деятельности своего организма. Помогло, но ненадолго. От безысходности стал ветки ломать, в траве протаптывать след. Пока отвлекался на это, по непонятным причинам потерял обидчика с его подопечными. Те как сквозь землю провалились. Западные пришлецы, покрутившись на местности, отвалили восвояси ни с чем. Правду сказать, он и сам уже подумал отступиться от данного слова, как вдруг, словно нечаянно, нашел врага. Как? Сам не понял. Вот так и шел за дикарями, выбирая момент. Рисковать нельзя. Претор рискнул и… умер. До сих пор перед глазами стоит картина того, как враг его расы пальцами руки, будто бы прощаясь, ударяет претора в область сердца. Даже иммун не сразу понял пагубность такого расставания. Ну не мог обычный дикарь знать смертельного прикосновения древней расы. Оказалось, мог. Поэтому… Если сейчас не сделать этого самому, то приказ умирающего претора будет не выполнен.
