Сын забежал к нему в гостиную, где Альби бегал чуть ли не по стенам, как злобный дух, и попытался убедить оми, что он не знал о подобной встрече, случившейся накануне, и он больше никогда ни за что не позовет его для такого разговора. И вообще, как он может отпустить хасеки, когда сам собирается на учебу на Землю? Кто будет присматривать за всем во время его отъезда? Альби стал успокаиваться от таких слов, но тут сын добавил, что эмир остался непреклонен в своем желании осчастливить омегу и согласен ждать столько, сколько будет необходимо. Поэтому они договорились, что эмир может написать ему письмо, где еще раз попытается изложить свои аргументы.
Альби скрипнул зубами, но согласился. Письмо так письмо. Но чтобы больше никаких личных встреч! Сын просиял глазами и сразу согласился, что будет беречь покой оми всеми возможными способами. Так и получилось. Эмир не приезжал сам, но регулярно присылал письма, как будто пытался приучить к себе, а заодно к мысли, что со временем они обязательно будут вместе. Альби осторожно навел справки о том эмирате. Он был достаточно процветающим и разнообразным. Основой благополучия там были не только шахты, но и плодородные земли, урожая с которых хватало на прокорм общине, и небольшие стада овец, которых разводили местные жители, а не эмир, который предпочитал заниматься разработкой весьма приличных шахт каких-то там самоцветов. Отдать туда наследником Львенка было бы на самом деле неплохо, тем более, что сам эмир был уже в возрасте и вполне адекватным человеком, но уходить из родного дома самому? Нет! Ни за какие коврижки!
К письмам прилагались небольшие подарки в качестве знака внимания, и Альби после долгих раздумий и разговоров с Айданом, решил не прерывать общения, рассчитывая отправить туда через несколько лет Львенка, как наследника, а в качестве ответного знака внимания отсылать одно и тоже – маленький презент с большим смыслом. Это была маленькая белая в знак траура роза, вмороженная в брусок прозрачного льда. Вроде и красивый цветок, но как бы его ни размораживали, он все равно не станет прежним. Айдан посоветовал со временем отсылать розу во льду большего размера, как доказательство, что чувства Альби остались неизменными.
Неизвестно, как об этом пронюхали другие эмиры, но вскоре Альби пришлось подобным образом переписываться уже с тремя "женихами". Теперь Коран с закладками, как это было когда-то у Бельчонка, обосновался на постоянном месте на его столе, а Айдан помогал ему составлять черновики очередных посланий, костеря упрямых эмиров, которые отнеслись к подобному, как к осаде лисенка, и совсем не понимали простого и емкого слова «нет». Айдан даже порой умудрялся стравливать таких претендентов, намекая на ухаживания других, но делал все это с воистину восточным изяществом, грациозно уходя из продуманных ловушек личных встреч.
Львенок, которому исполнилось уже 13 лет, вырос крупным альфой. Айдан уверял, что он как две капельки воды похож на его любимого мужа Асада. Такая же стать и повадки. Львенок насмотрелся на омежек брата и тихо вздыхал, ожидая, когда ему позволят завести таких замечательных друзей. Его гормоны еще спали, и он был скорее большим добродушным мишкой. Хоть и выглядел взрослым, но по уму был сущим ребенком. Но при этом он был умен, внимателен и все подмечал, хотя порой делал смешные выводы, очень детские. Он насмотрелся на рисунки Данаба и вдруг сам начал рисовать. Альби с радостью разместил у него в личных комнатах мольберт, большое количество разнообразных красок и цветных карандашей, и даже закупил несколько понятных и простых самоучителей по рисованию. И Львенок теперь все свободное время посвящал любимому занятию.
А вот Альби стало опять беспокойно. Из-за надоедливых «женихов» и сына, который все больше и больше напоминал мужа он стал плохо спать, ему стали сниться кошмары. Альби достал припрятанный сундук и наконец решился вытащить из него халат Рана. Он до сих пор пах любимым альфой, лошадьми и кровью. Нарыдавшись в очередной раз, он отправлялся спать. А утром опять уговаривал себя подняться с кровати и начать очередной бесконечный день. Ради детей. Ради общины. Сделать вид, что Ран рядом, просто отъехал ненадолго, а то мозги не выдержат нагрузки и сердце остановится.
Он ехал в омеговозке по городу. Надо было поговорить с имамами и заодно посмотреть своими глазами на то, как живет город.
- Заедем на базар, - Альби махнул рукой Заки, - хочу пройтись ногами и посмотреть на людей и товары. Что-то мне беспокойно. Поверни к ближайшему от ворот!
- Этот маленький совсем, - Заки пожал плечами, - здесь несколько караван-сараев и рынок, скорее, для перекупщиков. Караванщики продают здесь оптом в основном шерсть и кожу, а покупают финики, изюм и курт. Редко когда здесь можно найти что-либо еще.
- Вот и прекрасно, - отмахнулся Альби, - я такое еще не видел. До встречи с имамами еще больше часа, не хочу беспокоить людей, приехав раньше времени.