В дороге то один, то другой ещё пытались меня разговорить, выяснить хоть какие-то подробности, но вскоре отстали, когда не получили ни одного вразумительного ответа.
Распрощались мы возле большой дороги, телега Милоша ехала к посёлку на запад, а мне нужно было дальше на юг.
– Постой! – Орвин спрыгнул с повозки, обогнул её и закопался рукой в сено, почти по самую шею, найдя искомое, подбежал ко мне, сунув в руки выгоревшие потёртые штаны и нижнюю рубаху, а затем, не сказав ни слова, вернулся в повозку. Милош на прощание кивнул, и повозка тронулась.
Когда я открыла дверь, отец по-прежнему сидел за столом, он ничего не спрашивал, а просто ждал. Нам было о чем поговорить, и это касалось не только сегодняшнего инцидента. За все пять месяцев, что я была дома, я так и не спросила его про свою связь с Агнусом. Много раз я прокручивала в голове, как начну разговор, и даже придумывала, какие ответы могу услышать и реакцию отца. Именно из-за этой реакции я не решалась спросить, а сейчас уже была не уверена, правильно ли задавать такой вопрос перед расставанием.
В прошлый раз я пообещала вернуться и не сдержала своего обещания – я умерла. Пусть для отца я всё-таки вернулась домой, но это лишь насмешка богов: вернуть меня к жизни, дать надежду на нормальную жизнь, а затем снова разрушить всё. Смогу ли я вернуться и в этот раз? Я не рискну дать такое обещание.
Я села рядом с отцом, не желая видеть его лицо, возможно, сейчас мне предстоит разбить ему сердце.
– Я хотела поговорить… спросить.
– Кто была эта женщина на самом деле?
– Она оракул. Я встретила её, когда гостила в Либусе.
– Что ей нужно от тебя? – голос отца был сдержанным, либо он прилагал усилия, либо просто устал.
– Не знаю. Я слышала не больше тебя.
– Ты можешь отказать ей?
– Нет. Чтобы она ни попросила, я обязана это исполнить.
– Почему?
– Таково условие сделки с оракулом.
– Зачем ты заключила с ней сделку, Катарина?
Я не стала отвечать, тишина сказала всё за меня.
– Что ты хотела спросить?
Сжав подол хлопкового платья, я склонила голову, рассматривая прорези от ножа на столе. Мой голос звучал спокойно, уверенно, но тихо:
– Я знаю, что во мне течёт кровь Агнуса Кровавого.
Пауза длилась не меньше минуты, а, скорее, целых три, но отец не отвечал. Я обернулась к нему, убедиться, в порядке ли он, но отец задумчиво смотрел в пустую стену, ни на грамм не изменившись в лице.
– Много лет назад, когда мы с твоей матерью ещё не построили этот дом, мы жили у одних знатных господ. Мать занималась хозяйством по дому, а я был смотрителем. За это нам выделили небольшую хижину, в которой мы могли жить, пока прислуживаем им. Господа те были хорошими людьми, но вот сын их с детства был недалёким, да и ладно бы с доброй душой, но нет, и здесь его боги обделили: грубый, хамоватый. Мы служили им немногим больше десяти лет. Когда этому оболтусу исполнилось семнадцать, он уже вёл разгульный образ жизни. В одну из ночей гул стоял пуще прежнего, спать невыносимо, хоть мы и устали в тот день не меньше обычного, но не смогли сомкнуть глаза. За полночь раздался выстрел, громкий крик и собачий вой, как выяснилось позже, он решил поохотиться. Бедную девушку мать нашла под утро в старой выгребной яме возле хозяйского дома. Ей не пользовались по назначению – девочке повезло, иначе захлебнулась бы, а так лежала в куче очисток ни живая ни мёртвая. Сразу пошли к хозяевам, но те велели страшное: не трогать и вообще забыть, что видели, под страхом смерти, – отец замолчал, он по-прежнему не смотрел на меня, а был погружён в воспоминания. Я лишь на секунду взглянула на него и увидела глубокую складку, залёгшую между бровей.
– И что вы сделали?
– Не послушались. Мы вытащили девушку и забрали к себе в хижину. Хозяева сразу догадались, кто помог девушке, и пришли её забрать.
– Забрали?
– Да. Мы ничего не могли сделать, таковы были обстоятельства. Мы боялись, что они что-то сделают с ней, но они забрали её к себе, а нам велели убраться из их дома.
– Что было дальше?
– Мы уехали. Сняли комнату на сбережения в городе. Через полгода мы снова встретили ту девушку. Она сбежала из их дома. Девушка не выглядела измученной, как в ту ночь, и, более того, оказалось, что она беременна.
Моё сердце пропустило удар. Я начала догадываться, к чему была эта история.
– Она была… – я не смогла выговорить, о чём подумала, но в этом и не было необходимости, вопрос был понятен и так.
– Да, меньше чем через две недели родилась ты.
– Что случилось с той девушкой?
– Она умерла на следующий день после твоего рождения. Роды оказались сложными, и она потеряла много крови.
– Как её звали?
– Она сказала Мадлен: не знаю, правда ли это её имя или она выдумала его, чтобы скрыть правду, но это всё, что мне известно.
– А мой отец? – мне было больно видеть глаза отца, но разобраться в этом сейчас было важно.
