– Ну, ты чего, солнце? – утешала мама, заметив блестящую на солнце слезу. – Всё уже хорошо.
– Уже хорошо, – вернув над собой управление, она с любовью обняла своих родителей… родителей, которых ей так не хватало все эти годы; родителей, чья поддержка ей так была нужна. И вот они были перед ней, рядышком. Хотя девушка и не понимала того, что же на самом деле здесь происходило, но сам факт того, что её родители живы, делал эту реальность сказочной, в которой хотелось оставаться дальше.
«Если это сон, пусть длится, как можно дольше», – подумала Элизабет, заходя с семьёй обратно в больницу.
В больнице ей показалось уже не так серо и страшно, ведь теперь она шла обратно к себе в палату не одна. У неё было столько вопросов, которые ей хотелось бы задать как можно скорее.
И вот, они уже сидели в её палате и душевно разговаривали. Родители рассказывали за то время, пока Лиза пробыла в коме: что произошло, а что изменилось. Если бы только это для девушки что-то значило, но как же было интересно, всё же, их слушать…
– Катя же восьмой закончила с отличием, – пришёл черёд отца рассказывать. – Она ночевала у подруги, а как узнала, что ты пришла в себя, бросила всё и приехала домой; скоро должна подойти, мы созванивались недавно.
– Катя? – изумлённо переспросила девушка.
– Ну да, – переглянувшись, оба родителя ответили в унисон, – сестра твоя.
И вновь на девушку словно опрокинули ведро с холодной водой. «Сестра?» – не укладывалось у неё никак в голове. В этой реальности у неё кроме родителей есть и сестра? Пока Элизабет пыталась разложить всё по полочкам, отец поднялся и встал у двери. Через мгновение с коридора начали доноситься быстрые шаги.
– А вот и она, – сказал отец, отходя от дверного проёма.
В палату забежала Тома и со слезами на глазах, с широкой и неподдельной улыбкой, ринулась в объятия к Элизабет. Очередной шок для девушки:
«Не уже ли Тома – моя родная сестра?»
С этими мыслями, девушка сильнее прижала к себе девочку, и слеза счастья медленно скатилась по её щеке.
– Сестричка, – довольная сквозь слёзы произнесла Катя, вырвалась ненадолго из крепких объятий старшей сестры, внимательно посмотрела ей в снова открытые глаза, и вновь прильнула в объятия Лизы.
«Не знаю, что здесь происходит, но мне здесь, безусловно, уже нравится», – подумала про себя Элизабет, никак не нарадуясь живой Томе, или Кате, как звали её в этой реальности.
***
«Это всё объясняет…» – размышляла девушка, облокотившись на окно автомобиля, и наблюдая за мимо проплывающими пейзажами. «Вот почему мне такой родной была Катя в той реальности. Мозг мне пытался дать подсказку. Тогда уже на подсознательном уровне я относилась к ней как к своей родной младшей сестрёнке. Надо же…»
– Мы уже подъезжаем, – оповестил отец, включив левый поворотник, – скоро, наконец-то, ты будешь дома.
Девушка оторвалась от своих мыслей и уставила взгляд на большие высотки. Кажется, она такие даже и не видела: высокие жилые дома неброского синего цвета и со слегка темнее синими окнами, переливающимися перламутром под лучами солнца.
– До чего же красиво! – вырвалось у девушки от увиденного.
– Дорогая, неужели ты вообще ничего не помнишь? – обеспокоенно спросила мама, выглядывая из-за сидения назад. Элизабет лишь удручённо помахала головой, виновато опустив глаза.
– Ну, ничего, ты обязательно всё вспомнишь, Лизочка, – продолжила мама, словно пыталась успокоить таким способом и себя. Но, судя по всему, ей не особо удалось это применить на себе, поскольку следующее предложение даже не соскочило с её уст, хотя те и дрогнули в предвкушении анонсирования.
– Как говорится, – подхватил отец, – в родном доме и стены лечат. Даже сам доктор сказал, что чаще всего человеку удаётся всё вспомнить в той обстановке, в которой он ежедневно водился до потери памяти. Обычная рутина, которой ты занималась, поможет тебе всё вспомнить. Твои воспоминания не исчезли на корню, а всего лишь спрятались где-то глубоко в тебе, и ждут своего часа.
– Да ты философ, папочка! – с искрящимся голосом произнесла Катя, не выпуская руки старшей сестры. – Всё будет хорошо, сестричка.
– А на каком этаже мы живём? – поинтересовалась Эли, прищурившись, и выглядывая вершину здания под ярко светящимся солнцем.
– На 15-м, дочка, – сказал отец, доставая вещи из багажника.
«Интересно будет взглянуть оттуда из окна», – промелькнула мысль у Эли, и та неторопливо направилась вслед за родными.
Девушка из другой вселенной не успевала переводить дух, со всех сторон её окружали какие-нибудь красоты и необычности. Но она старалась не терять самообладания над собой, как и над едва не отваливающейся челюстью, которая так и хотела отвиснуть от всего увиденного. Что ж, в принципе, не показывать своих настоящих эмоций девушке не составляло труда, её этому обучали почти «с пелёнок». Бывали редкие исключения, когда даже приученный к безмолвной мимике человек терял этот навык и как-то очень бурно реагировал на окружающие его события, но это бывало до жути редко, ведь:
«Выживая, нельзя давать чувствам охватить тебя, иначе тебе не прожить и дня».
