Такому принципу жизни учил Элизабет дядя Коля и, от счастья, он был прав. Благодаря этому правилу, во многом, девушка осталась жива в том жестоком и беспощадном мире.
«Но ведь то всё было лишь частью моей фантазии… или же, может, я сейчас брежу…», – суетливо сменяли одна другую мысль у поражённой, и следовавшей за остальными, Эли.
Однако все её мысли улетучились, когда они зашли в какую-то странную небольшую, даже «малюсенькую», как описала бы её Эли, комнатку. В ней ничего не было, кроме трёх стен, закрывающейся/открывающейся двери, и панели с кнопками.
– Можно я нажму? – завизжала Катя, и получив одобрительный кивок, нажала на цифру 15. – Ух, обожаю кататься на лифте!
Теперь, по крайней мере, Элизабет знала, как называется эта странная комнатка. Оставалось и дальше не подавать виду, что её все эти вмиг свалившиеся новшества пугали. Хотя ей едва это удалось, потому что она никак не ожидала, что эта комнатка тронется. Вроде бы как, она слышала похожее название, да только в глаза никогда не видела что эта за вещь такая. А из жизни в той вселенной она только и помнила: смерти, страх и разрухи. Как только она привыкла к этому лёгкому чувству движения вверх, послабила руку, до этого крепко вцепившейся в рядом торчащий поручень. К её везению, этой мимолётной демонстрации страха никто не заметил. И, несмотря на то, что ей, в принципе, нравилась вся эта картина, такое неловкое чувство, как «не в своей тарелке», не покидало её.
Настал черёд заходить в квартиру. Дело пары секунд. Характерный щелчок в замочной скважине и дверь отворилась. Катя подхватила Эли за руку и потянула за собой. Они зашли первыми. Что ж, тут уже было сложновато сдерживать свои эмоции девушке, но даже тогда ей удалось с этим каким-то удивительным образом справиться.
Большие, светлые и просторные комнаты словно кричали о спокойствии и мире: так тихо, тепло и красиво. Все комнаты были сделаны под один стиль: чистые белые стены с небольшими чёрными узорами ближе к полу. Пол был покрыт тёмно-коричневым ламинатом, что прекрасно сочеталось с некоторой мебелью: круглым с вырезными ножками столом, по центру гостиной, и красивым вырезным комодом с зеркалом. Так же в глаза бросался белый диван, ярко контрастировавший с тёмными «пятнами» декора. Во всех комнатах – навесной потолок, такого же тёмно-коричневого тона. На кухне стоял стол, похожий на тот, что в гостиной, только был немного больше и имел прямоугольную форму. Все шкафчики были белыми, а сама столешница матово чёрной. Стена возле столешницы и печки была заложена бело-чёрной плиткой: каждая плитка была двухцветной и имела небольшой выступ с не выделяющимся на фоне цветком сакуры. И, конечно же, холодильник: даже он вписывался в декор! Белый двойной холодильник, выше Эли, с чёрными ручками и такими же узорами, разрисованными на дверцах. И при этом всё выглядело так стильно, аккуратно и со вкусом, что язык не поворачивался сказать: «Наляписто».
– Ты голодная? – поинтересовалась Катя, проходя с Лизой мимо холодильника.
– Нет, – спокойно ответила Эли, рассматривая всё дальше.
– Ну, смотри, – игриво произнесла сестра, открывая холодильник, – а то мама тут твоих любимых пирожков наготовила. А ещё у нас тут всякое есть!
Слово «всякое» было умышленно протянуто, чтобы зацепить внимание старшей сестры и, как ни странно, это удалось. Хоть и не таким образом, каким себе представляла Катя. Элизабет, кроме того, что не видела таких огромных холодильников (или же не помнила; девушка окончательно запуталась с мыслями), так ещё и холодильник этот сверху донизу был забит самой разнообразной едой: выбирай что хочешь, и ешь сколько влезет. Так и пахло оттуда соответствующе: копчёным мясом, сосисками, сыром, пирожками… и это только часть возбуждающих аппетит ароматов. А вот и урчание живота, так ещё и продолжительное такое, что не заметить окружающим её людям это было сложно.
– А я знала, что ты захочешь, – пропищала довольная Катя и достала пирожок для старшей сестры.
– Не перебивай аппетит, скоро будем есть, – послышался голос матери, терпеливо выкладывающей продукты на стол.
Девушка безмолвно кивнула и откусила небольшой кусочек от жареного пирожка.
«Как же вкусно!» – подумала она, неторопливо разжёвывая откушенный кусочек. Слегка солёное тесто и отварное пюре со сливочным вкусом просто таяли во рту, оставляя лишь после себя талый привкус нежности. Столько лет питаться не пойми чем: что найдёшь и вообще найдёшь ли. И даже в том бункере дяди Коли не было такой вкуснятины. Девушка и не заметила, с каким удовольствием проглотила этот пирожок. Хотелось ещё, но нужно было подождать; к тому же, чувство голода ей и всем людям, оставшимся в той вселенной, не чуждо. Поэтому девушка вытерла руку об салфетку, которую ей протянула сестрёнка, и пошла дальше изучать «местность» с гидом Катей.
***
Наконец, Эли была сыта, и уже лежала в своей кровати. Само чувство сытости доставляло невероятное удовольствие девушке.
