Ну да ладно, сейчас не об этом. Для предотвращения народного бунта и смены власти правителям всего-то и нужно послабить гайки на госаппарате (предварительно убрав огромные «болты» с мнения своего народа) и задобрить чернь всякими разными благами. Реально? Чисто умозрительно — вполне. Но вот по факту, что-то терзают меня совсем не смутные сомнения — такой исход для нынешнего времени и ситуации более утопичен и фантастичен, чем строительство нового, просветленного, мать его, коммунизма.
Для подвижки зарождающейся революции во Фронтире остались вполне приличные силы: два «мамонта» по имени Чук и Гек, десяток линкоров, безымянных, к сожалению, и остатки самых первых поднятых кораблей, которые пережили битву, конечно. Таких «переживших» осталось мало, всего пять кораблей, остальные выжившие позахватывали себе тушки поэлитнее… На широких бортах Чука и Гека Довакин со своими «Назгулами» беспрерывно «одушевляли» дроидов-противоабордажников, в городских боях от них пользы будет побольше, чем от главных калибров линкоров или, упаси система, мамонтов, — помогать юным неопытным революционерам нужно аккуратно, а не сравнивать с землей города-улья начисто… Сам же Довакин назначен лично мною главным революционером всея Содружества. Матчасть я ему скинул, ЦУ втюхал, поэтому могу со спокойной душой бороздить неизведанные просторы космоса. Тем более, связи с ним я не теряю и в любой момент могу телепортануться на ЛЮБОЙ одержимый корабль — если уж совсем жарко станет.
Примечания:
Ну, с наступающим всех! А некоторых уже с Новым Годом!) Новогодний зверек конечно подкачал, но что имеем... Приятного всем чтения))
Бета была, радость людям принесла!
Глава Девятнадцатая. "Смутные сомнения..."
— Привет, братец! — в каюту к Рэну с громким приветствием залетел как всегда сверх гиперактивный Алэ. — Чем занимаешься?
— Медитировал. — хмуро ответил хозяин жилплощади, не удостаивая посетителя даже взглядом.
— Ааа, ну понятно. — Алэ радостно улыбнулся, почесывая кончик своего уха. — Отвлек, да? — Рэн знал, что стоит только ответить своему непоседливому братцу, как тот не отвяжется еще очень долго, поэтому хранил гордое молчание и, прикрыв глаза, симулировал медитацию.
— Рэн! Ауу! Братец, ты что, просветление за хвост словил? — Алэ, не ограничившись одними словами, подошел к хозяину каюты вплотную и приподнял левое веко Рэна. Такое зам Хэта выдержать уже не смог.
— Руки убрал, назойливый червь! — короткий, но мощный телекинетический тычок отправил чересчур активного ушастика прямиком в стену. — Всю медитацию запоганил, паршивец. — в распятого на стене Алэ поочередно прилетела молния, ком жаркого огня и сгусток ледяного воздуха. Тому, в принципе, все атаки злого братца были по барабану — Алэ искренне хохотал, все больше с каждой «атакой». Рэн, сорвав на назойливом посетителе раздражение и слегка успокоившись, выпустил дебошира из захвата телекинеза. — Че приперся?
— Поговорить, конечно! — Алэ отряхнулся и вновь почесал кончик длинного заостренного уха. — Ты после установки нейросети какой-то подавленный ходишь. Что случилось, братец? — убрав уже привычную лыбу, непривычно серьезным голосом задал вопрос балагур.
— Да ничего… — начал было Рэн, да оборвал сам себя на полуслове, увидев появление предвкушающей ухмылки Алэ. — Ладно, хрен с тобой, братишка. Вижу, что не отстанешь, так что слушай. — замкомандира присел на краешек своей койки, жестом пригласив Алэ присесть на единственный стул. Тот, недолго думая, принимает приглашение, предварительно телекинезом разворачивая стул спинкой от себя. Умостив сначала руки на спинке стула, а после и голову, Алэ пристально посмотрел на Рэна, лениво зевнул и скомандовал: — Ну че, жги давай.
