— Вот! — Рэн радостно улыбнулся. — Овладение знаниями тяжелый труд, потому что ты заставляешь сам себя думать! И, соответственно, чем лучше ты освоил мощности своих извилин, тем проще тебе будет дальше, и не только в обучении. Местные же напрочь из жизни вычеркнули процесс обучения, тяготы которого дают возможность развиваться личности. Я не утверждаю, что все в этой Вселенной тупицы, нет, пока еще, но все к тому и идет. Они скованы своими правилами и догмами по самое «нимогу» — невозможно без какой-то там базы знаний, к примеру, включить дроида и послать его мусор вынести. Простейшее — просто вынести мусор! Как так? И они не видят в такой ситуации ничего страшного, вспомни курьера, который нам доставил ретранслятор для гиперсети — «вот вам база знания, идет в комплекте, и без нее вы не сможете настроить аппаратуру.» Да там, блин, две кнопки нажать и к силовой шине подключить — любой дикарь справится…
— То есть ты боишься, что все мы в таком окружении дегенератов сами станем понемногу превращаться в тупиц? — Алэ вопросительно приподнял бровь, а потом, явно не выдержав предельной серьезности, исходившей от Рэна, громко заржал. — Во тебя бомбит, братец! Забей на все, нам эта дичь не грозит! Как я понял, Хэт недаром столь активно шевелится — ему тоже новая вселенная не пришлась по вкусу. Как, в принципе, и наш с тобой родной мир, но это ты и сам знаешь.
— Да знаю я. — Рэн хмуро материализовал крохотную псионическую молнию на ладони. Разряды заносились по всей руке недовольного разговором эльфа, насыщая небольшое пространство каюты тихим, но звучным треском статики. — Хэт, как вот эта молния, — не может спокойно существовать и вечно в движении, — такова его суть. Но спрашивал ли он нас, желаем ли мы быть вечно на острие событий? Мы впахиваем как рабы на грибных фермах, будучи постоянно в напряжении от ожидания очередного удара судьбы — ради чего? — Рэн сжал ладонь, уничтожая молнию.
— Ради себя, ради знаний и опыта, ради новых впечатлений, ради нашего брата — Хэта, в конце концов, ради всех нас, братьев! — Алэ настолько сильно сжал кулаки, что послышался хруст костей. — Что тебе не нравится, я не пойму?! Постоянный напряг от жизни? Так вся наша жизнь одна сплошная борьба — то с самим собой, то с врагами! Вселенная не та, мелочная и тупая? Ну так действуй как настоящий высший — сними все сливки и уйди в тень, абстрагируясь от окружения, недостойного даже твоего мизинчика. Хэт — злой начальник и самодур?! Пойди и скажи ему в лицо, а не плюйся ядом в одиночестве — он твой брат в первую очередь, а уж потом начальник и командир! Вспомни, как он возился с нами, когда мы были глупее любого дикого троглодита. Вспомни, как он учил тебя, меня, Кэла и Ао думать и соображать своей маленькой ушастой бестолковкой, как он дрессировал нас на командную работу. Вспомни, гребанный соплежуй, из-за чего нас пятерых наставники называли наедине лучшей «звездой» в этом и прошлом поколении?
— Из-за удивительной синхронности… — начал было отвечать Рэн, как ему в табло прилетело с правой от Алэ. Повалившись на койку, еще более обиженный замкомандира шибанул оппонента целым потоком фиолетовых молний, бессильно стекших с «Алмазного Доспеха».
— Нет, придурок! Не из-за синхронности, а потому что мы понимали друг друга с полувзгляда!!! Наша сила в нашей сплоченности! Мы, впятером, можем при желании перевернуть весь мир с ног на уши и вывернуть наизнанку любого, кто будет против! — Алэ по окончании своего спича сплюнул на пол и отвернулся от «поверженного» брата. — И если ты это перестал понимать, то дело не в окружающих, а в тебе. Рэн, что случилось?
— Не знаю. — эльф зло встал на ноги, магией убирая последствия «молниеметательства». «Проплешины» обожженного металла постепенно принимали свой первоначальный вид. — Может, я устал от бега по кругу и хочу обычного, самого обыденного счастья — дом, любимая жена и куча детишек, носящихся по двору… А может, меня достало отсутствие выбора. Куда все, туда и я? Я понимаю Хэта — он копит знания и силу, чтобы стать еще более сильным и, придя домой, раздать всем такой пизды, которой его мирок еще не видывал. Только его дом это не наш дом, Алэ. Кто сказал, что там будет так, как хочу я, а не он? Ты лично знаешь, будет ли мне тот мирок хоть менее противен, чем этот?
