— Не высовываемся! — прорычал Луд в комм, судорожно настраивая пару плазменных мин и десяток термальных детонаторов и коря себя за то, что не догадался раздать пояса со щитами каждому лично. Сами парни от выброса щедрой дозы адреналина в кровь уже тогда мало что соображали — операция порядком затянулась, к чему его бойцы, натасканные на засады, не привыкли. Одно дело скоротечный бой, где если вдруг что-то затянулось, то, значит, допущена ошибка в плане, и следует немедленно отступить на заранее заготовленные позиции, и совсем другое — масштабные операции в городе, где фактор случайности может принести пользу, но зачастую наваливает огромную кучу дерьма…
— Луд! Командир! — на связь вышел Марк. — Мы захватили два грузовых ховера. Отправляемся на точку сбора! Как понял?
— Понял тебя, сынок. — в душе мужчины забрезжила надежда. — Отбой! — переключив частоту, Луд скомандовал. — Так, парни, сценарий «дружно-2». Раскатаем этих крыс через… сейчас!
На момент команды Луда СБ-шники уже уверились в своей броне и огневой мощи, поэтому втянулись в расставленную ловушку, прикрываясь редкими «складками местности» — невысокими грудами мусора. Что-либо предпринять каратели, если они вдруг прослушивали связь, уже не смогли, или же не успели — грянул мощный взрыв. Укрывшись вместе с парнями за ховерами, Луд почувствовал, как многотонная машина приподнялась на полметра с одной стороны, а после по ногам повстанцев прошлось жаркое пламя, оставившее после себя тлеющие штаны и ожоги разной степени тяжести.
— По машинам, быстро! — не обращая внимание на ожоги, Луд заспешил к головной машине — на данный момент он единственный нормальный водитель в отряде…
Колонна выехала… Вот только Луд сомневался в том, что они успеют проскочить хотя бы пару кварталов — парочка подранков еле плелась. А завидев на хвосте десяток флаеров, он полностью уверился, что отряду не выжить.
— Гоните, сынки, мы прикроем! — твердым голосом отдал приказ пилотам подбитых ховеров Луд. Голосом абсолютно уверенного в своих действиях человека. — Ну что, сосунки! — обратился он уже к тройке оставшихся с ним бойцов. — Хотите жить вечно? — те в ответ отрицательно мотнули головой. — Вот и я нет. Скучно будет, наверно… Мухой на крышу, поработаете турелями! Только щиты не забудьте натянуть, балбесы! И держитесь покрепче, трясти будет сильно!
Ховер под управлением Луда прижался к обочине, пропуская подранков вперед, и, включив заднюю, развернулся. Луд серией выстрелов импульсника вынес лобовое стекло, откинув в сторону уже не нужный ствол. Взамен он выставил в импровизированную бойницу раструб плазмогана. «Хреново, что я так и не поставил нейросеть…» — пришла в голову Луда шальная мысль, пока тот пытался «вручную» выцелить юркий силуэт летучей машины. Наконец ему это удалось, и как итог серия разрядов прошила один из флаеров. Тот успел сесть, прежде чем взорваться. Еще одну летучую машину зацепили бойцы, изображающие турели. Оставшиеся прянули по сторонам, спустившись за здания. «Черт! Не могли еще повисеть минуту…» — следующая мысль пробилась через пелену отстранения из-за адреналинового прихода. Руки же Луда жили своей жизнью — ховер уже развернулся и на всех парах рванул за основным отрядом. Некоторое время все было тихо, пока на крыше не «застрекотали» плазмоганы. А спустя миг одинокий броневик накрыл близкий ракетный залп сразу пятерки флаеров…
Броневик от мощности взрыва перевернулся, зачадив из рваных воронок брони густым сизым дымом — система пожаротушения отработала на пять. Тройке бойцов это «помогло» никак, зато Луд, получивший сильнейшую контузию и тройку открытых переломов, от влажно-склизкой негорючей смеси, покрывшей его с ног до головы, пришел в себя. Поначалу он никак не мог понять, кто и где он, но постепенно осознание произошедшего к нему все-таки пришло, как и боль, стоит заметить. Единственное, что не возвращалось, так это слух — противный звон не давал связно мыслить. Потрогав ухо ладонью и поднеся ее к лицу, Луд увидел кровь — лопнули барабанные перепонки. Конечности слушались очень вяло, кроме одной, правой, руки. Кинув взгляд на левую, повстанец сразу увидел окровавленный, покрытый кусочками плоти осколок, торчащий из его руки. Поначалу Луд даже не понял, что этот осколок — его собственная кость, но крайне неестественная поза руки как бы намекала на открытый перелом. Из-за пышной негорючей слизи понять, что не так с ногами, в состоянии Луда было невозможно, но для него это уже было и не важно — одна только контузия ставила крест на мысли о «последнем бое», как и на шансе на воссоединение с выжившими парнями. СБ даваться живьем — не вариант. Ментосканирование — один из устоявшихся слухов, гуляющих про возможности правительственных карателей — пугало не самим фактом «операции», а тем что вся твоя память станет достоянием СБ-шников. Все близкие и дорогие тебе люди будут как на ладони у этих тварей… Такого Луд допустить не мог.
