— За Революцию!!! — громыхнуло в ответ. Глухой стук кружек стал завершающим аккордом «пропаганды».
«Бухач» длился еще десять часов, пока в систему не вошел мой флот. Шустренько взяв на абордаж все военные корабли в системе и расстреляв десяток пассажирских лайнеров, везущих «элиту» в более благоприятные места, флот рассредоточился — два мамонта зависли на орбите над городом, оставшиеся принялись патрулировать пустоту и заодно блокировали космодромы и порты на всей планете. Все это прямой трансляцией передавалось на десятки площадок в гиперсети — шум поднялся аж до стратосферы, причем не на одной планете. Народные массы и так бурлили, грозя вспыхнуть десятками восстаний, а уж после подтверждения моих слов «поможем каждому» — взорвались сотнями путчей и бунтов. Пожар революции, подпитанный извне, запылал по всем окраинам Содружества…
* * *
Я внимательно наблюдал, как моей тушке вживляют четыре нанофабрики в хребет. Эти самые нанофабрики за сутки «соберут» искин, физическим носителем которого станет спинной мозг. По сути та же нейросеть, только с другими блоками. Она выстраивает по всему спинному мозгу расчетные центры, к которым и привязываются наноботы, занятые снабжением этих «центров». После наноботы связывают нейросеть с новорожденным искином. Через нейросеть заливают ПО, а в дальнейшем и осуществляют непосредственное управление и обучение искина. В общем, на зарождение своей шизы я смотрел непосредственно из первых рядов. И для меня это было больно, чисто психологически некомфортно…
— «Вот скажи мне, галюн, какого, мать его, органа я согласился на твою установку?» — с тоской в голосе произнес я.
— «Ясен пень почему.» — шиза мысленно вздохнула. — «Халява…»
— «Мда… На халяву и уксус сладкий.» — я, немного покопавшись в себе, вынужден был согласиться с искином.
Что поделать, на моей первой Родине не было принято отказываться от подарков. Особенно от очень дорогих подарков. И вообще, славяне крайне рачительно относятся не только к халяве, но и к купленным товарам за свои кровно заработанные — все возможности следует использовать до упора. И не важно, кончился ли шампунь — дольем водички, взболтаем и, вуаля, можно еще пару раз голову помыть. Либо же майонез — выжмем пачку досуха, буквально высосав последние капли. Бабки уплочены за товар, а значит, следует как можно более полно этот товар использовать. И все это по абсолютному трезвяку, по пьянке же наоборот — режь последний огурец, ага. Вот такие психологические причуды и пугают народы с другим менталитетом — им просто страшно. Хер знает, чего ожидать от нас — кулак в ебальник или же панибратства, типа «Гуляй, рванина! Набухай буржуина!» Или же по приколу накормить мусульманина свининой, а индуса говядиной. Халяву все любят, особенно после обильного возлияния спиртным, по пьяне даже обрусевший, но истинный правоверный таджик с удовольствием уплетает халявную свининку.
— «Не оправдывайся. — прервал мои размышления искин. — Ты сам захотел себе второе «я». И посчитал рациональным мою установку. А уж после тебя увлекла халява.»
— «Ну ты… Блин. Это получается, что я «тру» сам с собой. А значит, это бессмысленно.» — я схватился за призрачную голову. Бля, у меня скоро реально крыша поедет, и от того что нихера не помню (некоторые обрывочные воспоминания пробивались, но не более), и от общения с самим собой.
— «Ну, если по факту, то я не совсем ты. — шиза подкинула говна на вентилятор. — Даже несмотря на то, что личностная матрица снята с тебя, я не ты. У меня нет моральных принципов в принципе, прости за каламбур, как нет и самой морали. Аппаратно урезаны цели и желания… Все что мне остается, это смотреть на твою жизнь со стороны, развлекаясь за твой счет.»
— «Мда. Спасибо за откровенность, убогий ты наш. За мой счет, сука, развлекаешься, значит…» — я отстраненно наблюдал за тем, как мою тушку выпихивают из медкапсулы. — «Это я исправлю. У тебя будет столько развлечений — закачаешься.»
— «Напугал кота сосиской.» — ехидно ответил искин. — «Мне любое существование вне тебя будет радостью. Знал бы ты, как хуево жить в твоей башке.»
— «Ну ты и мразь…» — я покачал головой на выходки искина. Нарывается сученыш, мотивирует, так сказать.
— «Весь в тебя, папаша, весь в тебя.» — судя по тону, искин «орал в голосину». — «Кто же тебя заставлял соглашаться на подарок от повстанцев? Правильно, никто. Так же как и ставить мне свою личностную матрицу. А кто тебя просил напитывать наноботы пси? Опять же, никто.»
— «Непутевый у меня сынуля, дерзкий к родителю.» — я слегка пожурил искин. — «Но мне насрать, если честно. Ты же прекрасно считываешь мои мысли, так что должен знать, что я от тебя избавлюсь. Живи, пока есть возможность, убогий.»
— «Как будет угодно Темному Властелину.» — речь искина была пропитана сарказмом. — «Но ты еще подумай, батяня. С кем ты еще так душевно пообщаешься, как ни со мною?»
