На покрытой многолетним слоем нагара двадцатиметровой в высоту цельно металлической стене, тянувшейся вдоль всего периметра под-улья, виднелась чудом сохранившаяся, нанесенная молекулярной краской кривоватая надпись — «История лжива». С учетом того, что жителям под-улья молекулярную краску достать было просто неоткуда, то авторство надписи принадлежало, вполне возможно, заучившемуся студенту, проходившему практику на располагающихся тут четыре века назад «грязных» производствах. Или один из банды местных «мутантов», как называла их общественность с жилых уровней, совершая обход территории, решил украсить стену каламбуром. Маловозможный вариант… Человек, написавший эти слова, знал, что они соответствуют истине. А у местных в почете поголовная безграмотность. Вполне возможно, что и слово «история» для них останется просто бессмысленным набором букв.
Эта часть под-улья была редко посещаема и вся причина крылась в практически полном отсутствии пригодного для дыхания воздуха. Вентиляция накрылась целиком и полностью, по словам старожилов, еще лет двести назад, заставив переселится с этих щедрых на добычу мест многочисленные кланы мусорщиков в другие сектора, где возможно хоть какое-то существование без спецснаряжения. Лишь редкие банды копателей, «вооруженных» древними масками-фильтрами, рисковали забрести в «Проклятые холмы». Название говорящее — горы техногенного мусора, выброшенного с жилых уровней, отдаленно напоминающие холмы, чередовались пятнами металлического пола, свободного от многотонных нагромождений, иногда покрытого непонятной едкой слизью. По-хорошему без герметичного скафандра соваться сюда было подобно самоубийству, но население под-улья давно привыкло к даже неоправданному риску.
В свое время в данной части уже тогда условно-жилого нулевого уровня располагались сотни различных производств — мусороперерабатывающих, металлургических и химических. После масштабного взрыва на одном из производств и, соответственно, обвала большинства проходов и коммуникаций власти махнули рукой на убыточные заводы и «чернь», работающую на них, и приняло простое решение, не несущее незапланированных расходов — обвалить и запечатать все оставшиеся наверх проходы из этого сектора. Так кусок промышленного уровня превратился в под-улей. Чуть позже к нему прирос практически весь нулевой уровень, а также частично «первый». Властям и бизнесменам никогда не были выгодны устаревшие на сотни лет дотационные предприятия. Некоторое время в свежеобразовавшийся под-улей стекалась рисковая и богатая молодежь в поисках новых развлечений взамен поднадоевшим голофильмам и виртуальным играм. Еще бы, совершенно особая «достопримечательность»! Да и не в виртуале, где все вроде как в жизни, но по факту совсем не то… Где еще можно почувствовать вкус к жизни, как не на разрушенной и заброшенной территории, куда СБ города не сунутся даже под угрозой расстрела, где правят балом свои законы и понятия… Где можно сначала вдоволь поохотиться на «чернь», а потом жестоко и показательно убить — абсолютно безнаказанно и открыто! Но бывало и так, что дичь превращалась в хищника, разделывая под ноль несплоченные команды охотников. И тогда уже под высокими стальными сводами разносились крики и стоны боли «золотой молодежи», с которых зачуханные и ослабленные недоеданием жители под-улья заживо сдирали шкуру. Вооруженная же трофеями «чернь» встречала следующую команду «охотников» во всеоружии. После многочисленных случаев пропажи любителей пощекотать себе нервы спуски в под-улей начали охранять СБ-шники с приказом «никого не пускать и не выпускать».
* * *
