«Быть мне, ибо я Творец… Я гряду» — тихий, но пробирающий до нутра, нематериальный шепот разнесся по реальности, прогибая своей властью привычное пространство. Мощная ментальная волна донесла смысл фразы каждому способному мыслить существу на сотни парсек вокруг. Все, услышавшие и осознавшие смысл, на миг увидели гигантскую сферу из черной плазмы около тускло светящейся белой звезды. Многие смогли разглядеть под плазменным шаром маленький, на его фоне, промороженный асимметричный планетоид, с огромной, горящей таким же невыносимым черным светом, как и плазменная сфера, многолучевой звездой. Повторная ментальная волна, несущая на своем гребне все тот же утверждающий постулат, просто выдула хлипкие сознания из реальности, погружая всех невольных зрителей в массовую галлюцинацию. Они были там, в черной сфере, они говорили в унисон с мощным, уверенным в себе голосом, они пропитывались сутью постулата, отдавая свои бессмертные души во имя его… Многомиллионный шепот заставил содрогнуться Вселенную, проникая в каждый ее уголок, он носился гулким эхом по Пустоте, наполняя ее образами и ритмом, рвал ее на части и поглощал ее. Все больше голосов вразнобой шептали, кричали, фанатично орали и скандировали короткие, рубленные слова древнейшего языка. С каждым мгновениям этот жуткий, мистический хор набирал обороты, прибавляя голосов, сводя с ума само пространство. Вокруг разрастающейся черной плазменной сферы то тут, то там появлялись и исчезали пространственные разрывы, насыщая вакуум реликтовым излучением, впитывающимся без остатка «голосами-шепотом». Долго, очень долго тянулся временной континуум, искаженный новообразовавшейся черной звездой, пока однажды голоса наконец-то не слились в один, ослабляя свое влияние на реальность, и время не продолжило свой привычный бег. «Быть мне, ибо я Творец! Я гряду!» — гордо, яростно, безумно пророкотала «звезда» в последний раз, впитывая остатки черного пламени из крохотной, по сравнению с ней, ритуальной фигуры, волнообразно меняя свою структуру. Плазменный шар резко ужался, уплотнившись до каменного состояния, отражая своей идеально ровной и гладкой поверхностью тусклые лучи местного светила и далеких звезд… А после в эту Вселенную на миг заглянула всегда голодная Бездна…
Сфера больше не отражала, о нет, она яростно впитывала любую материю, излучение, пустоту — Бездне никогда раньше не удавалось столь вкусно отобедать. Всего на миг Вселенная в едином порыве вздрогнула от животного ужаса, ощутив на себе ГОЛОДНЫЙ, оценивающий взгляд Бездны. Пока Бездна окончательно не выбрала себе цель. Одним мимолетным желанием к ЕЕ зрачку, ранее бывшему новорожденной черной звездой, понеслись десятки миллионов гигатонн плазмы от рядом расположенного светила. Доли секунды потребовались Бездне, чтобы ободрать и поглотить звезду целиком и без остатка. Реальность стонала, трещала по швам, но выполняла желания Предвечной. Насытившись, ОНА ушла, обещая вернуться. Сфера же, после ее ухода, состоявшая из концентрированной тьмы, пошла сильной рябью. Эта рябь чуть позже начала формироваться в отдельные лица, корчившиеся от удовольствия и боли. Тысячи, миллионы ликов разевали рты в тщетных попытках вдохнуть вакуум полной грудью, стонали, кричали, плакали и смеялись, молились и просили, требовали и угрожали… Сфера запульсировала, рождая ритм, и миллионы голосов вплелись в него. Снова разбивалась тысячами голосов рубленная фраза на древнем языке. Вот только теперь она была подобна грому, вбивавшему в само мироздание короткую строчку постулата, стремясь пробудить разум того, кто все это и затеял. И я очнулся от забвения. «Жить! Выжить любой ценой!». Душ намного больше, чем должно быть… И выживет только сильнейший.
Новый лик пробудился на черной сфере. Он не кривился от неги и агонии, не пытался вдохнуть вакуум… Он лишь монотонно, вкладывая всю волю к жизни, шептал одно и то же, подчиняя своей воле все больше иных ликов, заставляя их раствориться в нем, усилить его. Услышавшие его шепот безропотно вливались в новый лик, наконец-то обретя смысл своего краткого существования. «Быть мне… » — все шептал и шептал я, обретая целостность и вспоминая себя, окончательно подчиняя своей волей все души, участвовавшие в ритуале, стирая личности и воспоминания, преобразовывая разные энергии в одну — свою. Черная гигантская сфера зажглась ярким, нестерпимым белым светом, озаряя оставшуюся без своего светила планетарную систему, загораясь новой звездой на небосклоне далеких миров… Лишь для того, чтобы вновь, но уже окончательно, потухнуть, оставляя после себя крохотную гуманоидную фигурку, зависшую в Пустоте на месте прошлого светила.
* * *
— Как он? — поинтересовалась у Рэна Эли. Тот лишь пожал плечами, неотрывно смотря на бездыханное тело своего командира, зажимая в ладонях рукояти обнаженных сабель. Эли присела на краешек койки, на которой, абсолютно голый, лежал Феникс, и провела ладошкой по гладкой теплой коже, поры которой светились мягким, еле уловимым призрачным светом.
