Я кинула взгляд на Дианель, которая, несмотря на поздний час, еще не спала, тихо сидя на краю лагеря и общаясь с Витором, чьи глаза в отблесках костра казались слегка затуманенными, и вовсе не магией. На Арджана, вытянувшегося на тонкой циновке во все свой рост и даже во сне казавшимся смертоносным убийцей… На Милатиэля, ничего не выражающим взглядом смотрящего в вышину в привычной позе для эльфийской медитации.
Мы на деньги Ордена Витора гоняемся за Семеркой темных колдунов. Одного из которых Фитай одарил своей силой, а не сжег на месте за злодеяния прошлого.
Кем может быть Лоак? В чьем он теле? Будет ли на турнире? Стоит ли он за проклятием, наложенным на принцессу, находится ли в ней или никак в этом не замешан? Что мы будем делать если найдем его: выведем на чистую воду или казним, как судью?
И, наконец, самый сложный вопрос:
Что делать, если черный колдун окажется вовсе не черным и не колдуном?
На следующее утро, наскоро позавтракав, мы теперь всемером выдвинулись в путь к Гослару. Стоило миновать лес, немало приглушавшийся звуки, и вывернуть на заключительный, прямой как стрела отрезок дороги, как впереди показался город. Река, оставшаяся за спинами, сильно левее поворачивала и вновь приближалась к поселению. Приближалась, проходя совсем рядом, настолько, что небольшая расположенная на реке пристань буквально упиралась во внешние стены города. Внутренние же сейчас возвышались за рядами черепичных крыш, очерчивая старый замок и несколько десятков домов тех богатых семей, чьи предки одними из первых поселились здесь. Река обвивала Гослар — и уходила прочь, дальше в Беспредельный Лес.
Со стороны же дороги сейчас были видны не только ряды ферм, опоясывающих городок, но и вместительный палаточный лагерь под его стенами. Сейчас там было почти тихо, но множество реющих флагов с гербами самых разных семей со всей, кажется, территории Первой Земли говорили о том, что тишина эта — временная. Столько рыцарей в одном месте в любом случае не могут вести себя тихо.
Если присмотреться, то можно было различить даже видневшиеся за шатрами деревянные трибуны, возведенные наверняка специально ради нынешнего турнира.
— Знаешь что смешнее всего, Лекса? — Берт, шедший, как и мы, пешком, видимо из солидарности, тоже остановился, разглядывая город. — У меня вообще-то в Госларе дом есть, дядевский. Я там бываю конечно не шибко часто… Но как о турнире узнал, подумал: поживу там, покажу Иверу потеху, сам может в меле поучаствую… И, значит, прихожу я к воротам вчера — и что ты думаешь? От ворот мне и поворот. Не велено. Хочешь пройти — покажи бумагу от герцога, что живешь в Госларе. А где я ее добуду, ежели герцог по ту сторону ворот? Я и так, и эдак, предложил чтобы неугомонные со мной сходили, ключ показал — а они уперлись, как бараны. Не велено — и не велено. Теперь вот придется окончания турнира ждать, герцог должен хотя бы тогда появиться на награждении и пиру последнем. Надеюсь, хоть он стражу образумит. А то — история: дом есть, а попасть в него не могу. Кому сказать — не поверят.
— А когда все начинается?
Вот зря мы решили большую часть пути по суше до Гослара проделать по Старой Дороге, кое-где срезая через леса. Да, так быстрее, да, фронде с легкостью на верный путь направлял, но так глядишь и видели бы где объявление об этом турнире. Будет смешно, если придется довольствоваться ролью зрителей.
— Сегодня вечером юнцы себе показывать будут, да потешные схватки пройдут, — с охотой разъяснил Берт, — а уже потом и пешие поединки, и конные. Итогом — общая сеча, а там уже, как говорят, отличившимся сам герцог расскажет, кто к дочери его допущенной будет и вылечить ее попытается.
— И десятки воинов будут соревноваться за право сделать то, что они сделать не смогут? — удивление Дианель было самую каплю издевательским.
Берт издевки явно не услышал, продолжив серьезно:
— Ну так к самому герцогу в замок допустят — это раз. Прославишься, даже если не удастся ничего — это два. Да и чем Владыки не шутят — может и повезет, а? а там и золото, и женитьба, и почет до конца дней. Да и хорошему воину что нужно для счастья? Хорошая драка! А что уж там в награду дадут — дело десятое.
— А еще ведь на состязаниях подобного рода действует право победителя, — вклинился Витор.
Берт отмахнулся.
