И после недолгих поисков я нашла то, что ожидала найти. В дальнем углу помещения, там, где потолок не имеел ни единой дыры, лежал на камне небольшой круглый кусок совершенно черного хрусталя. Свет на него не падал — ни из старых окон-бойниц, ни из дыр в стенах. Но все же в свете лампы я видела на камнях вокруг вещицы тонкие, но знакомые своей сутью линии.
Я вновь достала меч.
— Подожди. Дай я посмотрю, — фронде, невесть как обзаведшийся свитой из целого роя светлячков, подошел ко мне. Присмотрелся. Выругался и бросил: — уничтожай эту погань. Могу подсобить.
— Не надо.
Фитай, владыка мой, дай мне силы бороться с врагами твоими. Дай мне силы защитить мир от козней их. Дай мне силы сломать деянья их. Дай мне силы уничтожить чары их.
Болезненный теперь Огонь вновь разгорелся, пожирая не силы и ярость, а, кажется, саму душу. Разгорелся, стек по мечу, охватил клинок невообразимо ярким сиянием… Достаточно легкого тычка — и лезвие входит в твердый камень сферы как нож в масло. Металл и хрусталь — лишь видимость. Важнее — чернота и белый свет. Грязь — и выжигающий ее огонь.
Один вдох. Другой. Третий.
Огонь плавил разум. Выжигал душу. И уничтожал уродливую кляксу тьмы на полу без остатка.
Шар хрусталя треснул и рассыпался на многие куски с мерзким запахом горелой кости. Тьма, вырвавшаяся из него, шипела, словно пытаясь добраться до меня — но ей не достало сил, и Черное Пламя уходит прочь, к Змию-повелителю.
Я на мгновение прикрыла глаза, стараясь стоять ровно. Пережидала слабость — и убирала меч в ножны.
— Рисунок разрушен, — негромко сказала я наблюдающему за мной фронде.
Эльф кивнул. Он был задумчив и, кажется, немного грустен.
— Такой же я нашел там, где кто-то осквернил Круг. Такой же — и ту же вещь.
— Осквернил Круг?
— Здесь в лесах жили несколько подобных мне. Но их разум помутился после того, как кто-то сотворил отвратительные чары на Алтарном Камне, камне, что питает Круг и наши земли. Если мы связаны с Кругом, то связанны и с Алтарным Камнем. Некоторые в древности, пытаясь задобрить леса, думали, что мы — духи, и приносили на Камень жертвы. Это глупо. Но все же Камень важен для нас. Если его осквернить… Хранители этого леса лишились разума, обратились в зверей и сбежали прочь. Я сумел развеять чары и уничтожить проклятый предмет, и тогда ощутил еще один — здесь, в этой башне. Он никогда бы не появился здесь, будь жив хоть кто-то из Круга. Как и нежить. Но все же — эта вещь здесь. Была здесь.
— И как давно осквернили Камень?
— Сложно сказать. Но, думаю, не меньше двух месяцев назад.
Вроде как тогда же примерно прокляли и принцессу.
— Это может быть связано со случившимся с наследницей, — заметила очевидное я. — И ты знаешь, что это за магия?
— Не имею не малейшего понятия, — с сожалением ответил фронде. — Думаю, что эти черные сферы могут быть якорем, проводником чего-то темного, что и извратило Камень. Но это лишь догадки.
Интересные такие догадки…
Обратно к лагерю у ристалища мы возвращались в задумчивости. Втроем. Милатиэль теперь не на моем плече сидел, а, обернувшись еще до того, как я залезла в седло Ингрид, улетел куда-то. Улетел так улетел, я ему не пастух
Какое-то время Берт молчал, как и Ивер, который все еще выглядел потерянным. Потом, где-то на полпути, рыцарь все же высказался:
— Никогда не видел, чтобы человек птицей обернуться мог. А чем-то большим он может? Ну, в бою что пригодно? И — этому выучиться можно? Я только легенды про оборотней слышал, но они ж в полную луну оборачиваются.
— Не в полную, — усмехнулась я, — это миф. Который, кстати, сами оборотни и распространяют. Но Милатиэль — не оборотень, он — фронде, защитник природы.
— Защитник природы… Это как наши пастыри леса?
— Ну я ваших «пастырей леса» не знаю, но скорее всего речь идет о фронде, да.
И некоторые из них бегают по этому лесу в обличье диких зверей. Хотя, может, они и счастливы от такой жизни, кто знает…
Некоторое время Берт молчал. Потом все-таки продолжил расспросы:
— То есть выходит, что пастыри нашего леса, это просто… долгоживущие?
— Ну я их не видела, так что не скажу — просто эльфы или не просто. Фронде и человек может быть, и эфириал, и пайди. Если возьмут на обучение и удастся силами Старших Богов овладеть.
— И ты путешествуешь с таким вот хранителем… зачем? Ты прости любопытство, но может я чем подсобить смогу. Я конечно в бою тебе не помощник против нечисти, Ивер тут только справится.
Оруженосец торопливо кивнул. Кажется, это вообще было чуть ли не его первое участие в разговоре.
— Ты дело хорошее делаешь, всякую дрянь на Путь отправляешь. Светлым Владыкам это угодно. Но все-таки, — продолжил Берт, — я многое знаю и многих знаю, что в Госларе, что в окрестностях. Поговорить могу с много кем так, с глазу на глаз. Может и не придется тогда тебе головы рубить на площади, если с кем-то из местных договоришься, разве нет?
Я повернулась в седле, глядя на рыцаря. Берт казался искренним. Вот только… Зачем ему все это? Слава? Просто желание самому голову сохранить, или иное что-то?
