— Что? — иди мы сейчас галопом — точно бы с лошади сверзилась.
Какая Берту вообще разница?
— Нет, — лаконично ответила я.
И почему я вообще хоть что-то на эту тему сказать решила⁈
— О. Ты прости, — видать, мое лицо было достаточно выразительно, — я обиды чинить не хотел. Просто как-то принято у нас, ну у тех, кто на земле сидит или в Лес или к берегу ходит, спрашивать. Что б знать, когда звать в поход, а когда уже только в гости напрашиваться, — хохотнул рыцарь. — Вот я и спросил не подумав.
— Ты лучше вот что скажи, — обсуждать эту тему у меня желания вот точно не было, — можно ли верить слухам, что, мол, герцог сам что-то с наследницей сделал, чтобы партию ей без ее воли найти?
— Все-то ты знаешь… — Берт чуть настороженно оглянулся, — я тебе, Лекса, вот что скажу — я любым слухам поверю. И даже подсоблю, если только это не на руку близнецам будет. Знаю, что тебя не подкупить и приговор твоей рукой Огонь Владыки выносит, знаю. И что друзья твои наверняка такие же, и если следующей по площади голова не судьи катиться будет, а герцога — значит так тому и быть. Но все же буду надеяться и верить, что все по справедливости будет.
— Значит, россказни о том, что принц намерен отменить ваши, рыцарские, привилегии — правда?
— Да не при отроках будет сказано, — Берт покосился на Ивера, который тут же отвернулся и принялся с энтузиазмом рассматривать лес у дороги, — но некоторым в монарших родах вот не стоило на свет появляться. Да простят меня Владыки. В любом ином — но не у престола.
Ингрид фыркнула и едва не подпрыгнула в момент, когда в кустах рядом зашуршала мышь. Не слон, но тоже боиться.
Я же все же удержалась на лошади. С ней вот ухо востро держать нужно, да. И не только с ней…
— Я не люблю политику, Лекса. Я воин, — с какой-то тихой грустью проговорил Берт, — и наследовать меня воин будет, — он кивнул на оруженосца. — Я вот эти все браки, все расчеты, все просчеты, все законы и кулуарные разговоры не приемлю. Я доспех ношу, меч держу, на коня залезаю сам — а остальное уже не мое дело.
— Но все же ты считаешь, что ни принцесса, ни принц не будут достойными правителями?
— Ты сама видела, на что принц способен. Задели его самолюбие — и тут же он свою власть использовал, на честь наплевав. Ты меня прости конечно, но как вернемся — и друг твой чешуйчатый тоже наверняка по надуманному поводу вылетит. Чтоб наследнику путь на джостру открыть. Удивительно что, Андриан срразу этого не сделал. Думаю, считает, что савр поддаваться ему будет, как и остальные, или что по незакрытому лицу ударить сможет и удаль показать. И в таком он весь. Вряд ли бы правитель из него и хороший вышел. Они с принцессой, как с центра нашего, из сердца Первой Земли выбрались в поездку свою, так и привезли идеи заграничные. Хотят наши наделы в свое введенье забрать, самим с них оброк брать, и нанимать на службу тех, кому платить дешевле всего. Зачем нужен тот, кто плоть от плоти земли, кто сызмальства воевать обучен, кто экзамен жизни с мечом в руке держал, если можно платить по сербрушке в день любому проходимцу, себя воином величающему, и при том все деньги со всех окрестных земель в карман класть? Близнецы любят рассказывать, что мол в Гавани или на побережье все властители со всех земель оброк собирают, нанимают удалых людей на охрану или ополченцев воспитывают, из крестьян или босоты, которая за еду и кров будет службу нести. И так-то оно так, но там Леса рядом нет, из которого в любой день вылезти что угодно может. И с соседним Марбургом и Цанлором у нас мир пока, но только на словах. Если получится у принца свои задумки воплотить, многие под их знамена встанут, чтобы дом свой вернуть, и война будет.
— Ты говоришь о планах принца. А принцесса? Она не отдаст власть?
— Не отдаст, — покорно согласился Берт, — но я ее мыслей не ведаю. Но никто не видел, чтобы она на людях с братом спорила. Может и пойдет иным путем, но все же. К тому же у принца есть сторонники. Не только друзья его заморские, но и местные из крестьян и горожан, зубы уже на наши усадьбы точащие. Так что ежели принцесса править будет, то может принц попробовать все равно по-своему сделать.
— А третий ребенок?
Берт плечами пожал.
— Стефания мала совсем пока. Думаю, если вдруг она на престоле окажется, то править будет как скажут. Ей-то всего десять зим еще. Герцогиня еще три зимы назад к Владыкам отправилась, так что случись что с герцогом — многое в Госларе изменится, многое.
Хм. Может герцог решил если не сам проклясть ребенка, тогда проще уж насмерть, а ситуацией воспользоваться? Интересно, тут можно спящую с кем-то поженить по воле отца? А то было бы удачно — и дочка своевольная сладким сном спит, не тревожа никого, и городом правит тот, кого герцог в преемниках видеть хочет.
И чье было оружее в пещере? Принца, выходит, простой люд поддержит. Его? Или принцессы, о планах брата знающей? Или и вовсе то-то, кто решит посадить третьего ребенка, малого, чтобы управлять им по своей воле? Интересно, интересно.
