Вообще это было финское противотанковое ружьё, эпизодически те применяли их против нашей бронетехники в Финскую, да и то по причине малого количества, к началу этой войны их уже немало было в финской армии. Это ружьё из прошлого мира, я изменил приклад, мощную оптику поставил, ствол новый, работал с помощью него по бандеровцам. Очень морально давит, когда рядом человек взрывается кровавыми брызгами и ошмётками. Хотя бандеровцев людьми называть, это против природы пойти. Вот, снова пригодилось. Ну и намёк всём вокруг, что все мы люди, все умереть можем. Нарываюсь? Ну конечно нарываюсь, и осознанно. А так пару раз с животом маялся для виду, пришлось туалете посидеть, для алиби, и в день акции сообщив, что снова прихватило, успел сбегать, пристрелить гада, про совещание в Генштабе мне было известно, и вернуться. Меньше часа потратил. А то что я не закончил, это факт. Рожи тех что меня на аэродроме встречали, тех что били, я запомнил, буду искать. Не одно дело, даже благое, не должно оставаться безнаказанным. Поэтому, скорее всего те посыльные из армейцев, были именно по этой причине, кровавый душ маршалам не понравился, им указали кто может быть виноват, вот и вызвали. Странно что не конвой отправили. Причина почему нарываюсь, а чтобы меня убили. Вот такая простая причина. Второе перерождение дало понять, что есть шанс и на третье, а я не хочу жить инвалидом, отбитые внутренности, восемнадцать переломанных костей, зубы не мои, задыхаюсь пройдя десять метров, частые головокружения, из меня сделали инвалида и существовать в таком виде я не хотел. Пусть пока выздоравливал, с каждым днём становилось легче, крови в моче почти нет, но я хочу молодое тело. Ладно хоть не импотентом стал, заработало месяц назад, а вот смогу иметь детей или нет, теперь уже и не знаю. В прошлой жизни мне повезло, реально повезло. Пятерых настрогал, четыре от Светы и Лады, и одного от законной супруги. Ах да, я же шестнадцать лет как женат был на момент гибели. Как-то по душе пришлась, комфортно мне с ней было, так и жили.
К слову, месяц назад прискакала бывшая супруга Никифорова, без дочки, намёки на возобновление отношений делала. Ага, от полковника сбежала, генерала ей теперь подавай. Послал её. Больше не появлялась. Наглая особа. Тем более некоторые медсёстры оказывают тут интимные услуги, больница-то не простая. Для высших сановников страны. В общем, уйти я хочу на перерождение, решение это твёрдое, но не могу сам пустить пулю в лоб, что-то останавливает. Чуйка шепчет, что неправильно это. Думаю, если сам себя, перерождения не будет, нужно чтобы кто-то меня. На войну уехать и подняться на окоп, дав шанс немцам? Возможно и так. Это если меня признают годным к службе. В принципе могут, с ограничениями дать, но там уже комиссия врачей будет решать. А так, вернувшись из процедурной, каждая мышца болела, все их отработала женщина-массажист, как обнаружил у палаты знакомого капитана, лейтенанта уже не было. Тот козырнул и протянул приказ. За подписью Шапошникова.
— Ждите, — велел я, и отнёс приказ легчающему врачу. А он тут старший. Но тому уже сообщили, дал добро, только велел осторожно передвигаться и не перетруждать себя.
Вернувшись в палату, обнаружил на койке генеральскую форму. Готовую. Так-то та висела в шкафу, что в палате стоял. Эту форму, к слову, я ни разу не надевал. А права не имею. Кто бы там и что не говорил, документальных доказательств, что я был повышен в звании, на руках не имел. А достал из хранилища свою полковника автобронетанковых войск, сильно потрёпанную, у меня всего две формы и было, полтора месяца воевал, меняя их, в одной меня взяли политработники, куда-то делась с наградами, вторая в хранилище была. Чистая и выстиранная, спасибо ординарцу. Жив ли он? Вот так быстро надел исподнее, утеплённое, форму свою, с трудом сапоги, нагибаться больно, в рёбра отдаёт, фуражку, ремень без кобуры, на шинель не обратил внимания, она генеральская, я и носил её накидывая на плечи и не застёгивая, потому как ничего другого не было, а эту не мог носить по моральным принципам. Не моё. Когда вышел в коридор, капитан, что флиртовал с медсестрой, обернувшись, удивлённо протянул:
— Товарищ… полковник? Товарищ генерал, вам же форму выдали?
— Капитан, ты документы видел по которым мне давали звание генерала?
— Нет, не видел.
— Вот и я не видел. Чужую форму носить не имею права. Едем, я не хочу опоздать на ужин.
Капитан на выходе, сняв шинель, предложил мне, не так он и безнадёжен, так что накинув на плечи, прошёл к машине, тот во френче зяб. Я на заднее сиденье, тот спереди и шофёр повёз нас к зданию Генштаба. Дежурный на входе, с недоумением глядя на мою форму, да, потрёпана, угольками от костра прожжена, отверстия от снятых наград, я с генеральской формы их не перекидывал, времени не было, но проверил по журналу, сообщив, что ожидает генерал-лейтенанта Никифорова. Однако вызвал своего помощника, и тот сопроводив меня на второй этаж, открывая дверь громко сообщил:
— Генерал-лейтенант Никифоров.
