Зал взорвался криками, аплодисментами и свистом. Яков яростно колотил ладонями по столу и орал, срывая связки. Девушка в круге света улыбалась и продолжала плакать от счастья.
– Смотри, как это будет! – жрица положила руки на голову выпускнице и замерла. Над этой парой развернулась голограмма батальной панорамы. Тысячи кораблей больших и малых бились в космосе. Картинка сдвинулась и стало понятно, что это вид от первого лица. Несколько минут зрители могли наблюдать, как неказистые посудины рейдеров разваливаются под огнём бравого истребителя, но в конце несколько десятков противников изловчились и настигли смелого воина, напав одновременно. Выпускница открыла глаза и возликовала:
– Мамочка, я иду к тебе! – детское тело обмякло в объятиях священнослужительницы. Несколько человек подбежали, подняли на руках тело и торжественно вынесли из зала.
– И сколько же пилотов вы выпускаете в сутки? – спросил я в голос – ещё никто не осмелился продолжать веселье после окончания обряда, и вопрос прозвучал настолько цинично, что у меня подступил комок к горлу.
– Во всей системе не больше двух сотен, но чаще всего несколько десятков, – Яков посмотрел на Вильму, льнущую ко мне и прищурился, – Господин Уитман, вы же любите эксперименты в удовольствиях?
– Если они доставляют мне удовольствие, – я откусил спелый плод с большого блюда, что принесла официантка прямо перед началом обряда.
– На центральных мирах в Великом Эфире (Великий Эфир, поле генерируемое установками Большой Мамочки для формирования в человеке омега-структуры, прим. авт.) очень мало флуктуаций (флуктуация – случайное возмущение, отклонение от среднего значения, прим. авт.) и телепаты не встречаются, но у нас их достаточно много, и они служат культу Великой Матери, хотя их способности можно направить на более приятные вещи. Я позову её для вас, – Яков бросил короткий взгляд на Вильму и украдкой злорадно ухмыльнулся. Менеджер по продажам крепко сжала челюсти, а её импланты предотвратили приток крови к лицу и появление на коже красных пятен от злости.
Мне оставалось только кивнуть и постараться придумать способ защиты от проникновения чужой воли в свои мысли. Принцип работы этих способностей был совершенно неизвестен науке Союза. Раскрытие означало бы прямую угрозу миссии и даже существованию моего мира, а значит при малейшем риске, что жрица сможет прочесть меня, придётся совершить самоубийство и уничтожить ловушку с Полом внутри – "дырокол" в устройстве находился в заряженном и взведённом состоянии. Но как я узнаю о проникновении в своё сознание?
Пока в голове крутились эти мысли, Яков подозвал официантку и перекрикивая шум говорил что-то, низко наклонившись к её плечу.
– Для вас выделят специальное помещение для приватного общения, – объяснила тем временем Вильма, – Не беспокойтесь о тех секретах, что может подсмотреть жрица.
Женщина выразительно посмотрела на пистолет на моём поясе и добавила:
– У служителей культа нет имплантов для беспроводной связи, поэтому она ничего не сможет передать.
– Мне обязательно её убивать? – спросил я, – Это может испортить всё удовольствие.
– Она не в состоянии понять суть любого патента, даже если перед ней будет вся сопроводительная литература, а ваши поступки может осудить только Директорат. Но обычно люди вашего уровня не рискуют.
Я задумался. Предстояло решить крайне сложную задачу, и она совершенно не поддавалась анализу.
– Комната для вас готова, – сказал Яков, отпуская официантку, – Выпьем за новые ощущения или вам уже не терпится испытать новые грани удовольствия?
– Выпьем! – я поднял рюмку с множеством слоёв разноцветных жидкостей, – Вряд ли есть что-то, ради чего мне стоит торопиться.
В комнате для приватных контактов слабый неестественный свет через силу сочился из множества ламп на стенах. Странные это были сумерки. Синева словно вырезала всё бритвой, и грани объектов казались резкими, словно контуры в комиксах. Посреди большого ковра с очень высоким ворсом высился огромный диван, перед которым в бесконечную тьму потолка уходил пилон. "Как же примитивно, – подумал я, – Неужели это действительно предел для них?"
– За пошлым и примитивным фасадом лежит бесконечная пропасть удивительных открытий, – прозвучал тихий шёпот, – Заглянуть туда осмеливаются немногие…
Поверхность неожиданно мягкого дивана приняла моё тело, прикосновение было похожим на ласковые объятия человека. На секунду в голову пришла мысль, что Арсер использует человеческую плоть даже для создания интеллектуальной мебели.
– Нет, диван не разумный… – снова шёпот из ниоткуда.
– Покажись! – приказал я.
– Повинуюсь, – жрица Большой Мамочки вышла из тени всё так же без одежды и медленно подошла вплотную ко мне.
– Как ты читаешь мысли?
Женщина секунду колебалась, явно не желая отвечать, но не могла себе позволить молчать перед бессмертным.
– Матерь передаёт мне… Она слышит всех своих детей… Я не знаю, как это объяснить на вашем языке чисел.
