– Я разучилась самостоятельно чувствовать… Но всё ещё могу быть полезной. Я хочу помочь вытащить информацию из Пола.
– Хорошо. Коды доступа к управлению Коцитом дадут нам огромное преимущество.
Киборг переступила порог, но обернулась и спросила:
– Как вам удалось вырвать власть у своих корпораций?
– До нас, судя по всему, докатилась волна войн из ваших диких миров. Корпы были слабы, а мы потребовали для победы разрешить обобществлять производство кораблей, оружия, и многого другого ради экономического превосходства над противником. После победы оказалось, что мы превосходим и наших бывших владельцев. Кто сильнее, тот и прав.
Рэйчел впервые за вечер улыбнулась, а потом и вовсе прыснула от смеха:
– Мамочка ведь убедила всех, что такого никогда не случится!
– Даже суперкомпьютеры ошибаются.
– Слав, Мамочка не ошибается никогда. Давай спать. Завтра будет тяжёлый день.
Я придвинул лысую голову киборга к себе и поцеловал в макушку. Она пахла самой дешёвой имитацией кожи, которую используют в манекенах для испытаний машин на безопасность.
– До завтра, Рэй.
Музыка в коридорах стихла, свет сделался теплее и утратил яркость. Опустели скамейки в просторных залах с небольшими оранжереями. Ночная смена на базе состояла всего лишь из нескольких инженеров, которые вскоре заступят на дежурство. Мирная планета, одно из тех мест, что называют "остриём науки". Большинство учёных здесь наверняка думают только о своей работе, семьях, увлечениях. Дети спокойного времени. Значит о безопасности придётся думать таким, как я.
– Да? – голос Олега звучал бодро внутри моего сознания, но видео показало на лице красное пятно на щеке от подпиравшего голову кулака, – Ольхов доложил об успехах с Доувом. Что-то ещё?
– Почему на орбите нет ни одного боевого корабля? Почему на поверхности строятся только гражданские объекты?
Медведь фыркнул и встал со стула:
– Мы на планете омег, помнишь? Я тут сто десятый номер после их маленького, но очень упрямого совета! Им тут боевой флот на орбите любоваться звёздочками мешает!
Из-за спины гиганта появилась Ленка и прижала ладошки к губам мужа:
– Не рычи! Привет, Слав. Может на чай?
– Поздно уже. А на завтрак ждите! Доброй ночи!
Усталость сменилась какой-то нудной тяжестью во всём теле, перевозбуждением, напряжением. Требовалось пройтись, чтобы нормально заснуть. Вспомнилась давняя встреча, когда я потревожил полуночные размышления Каспера – помощника дежурного инженера на этой базе. Мальчишка тогда очень тосковал по Земле и был полностью дезориентирован в стремительно меняющемся мире. Память не подвела: я вскорости преодолел клубок коридоров и оказался на той самой грузовой площадке. Разметка предупреждала о защитном поле, которое должно было помешать сесть на самый край и свесить ноги вниз, но отключить охранные машины не составило труда.
Каменный пол не успел остыть до конца и приятно грел. Туман осел. В черноте рассыпало звёзд. Привычка видеть едва ли не каждый день новый узор в новом небе скрадывала ощущение новизны. Не имея голоса, я стеснялся петь при свидетелях, поэтому сверился с данными телеметрии перед тем, как затянуть непритязательную мелодию. Выходило скверно и фальшиво, но очень успокаивало, очищало мысли.
– Грустно, – тихий голос шепнул у самого уха, когда я замолк.
Омега-структуры не фиксируются датчиками, если не принимают форму "призрака". Аля обрела плотность и присела рядом.
– Грустно, что ты так сильно переживаешь, что не можешь заснуть, – пояснила она.
– Вы вообще не спите… – я смирился, что меня услышали.
– И постоянно переживаем. Думаем о всяком. А в последнее время ещё и боимся.
Слова, способные вызвать очередной всплеск научных споров, звучали ровно и спокойно. Порыв ветра поднял тонкие пшеничные волосы и накрыл ими лицо. Аля смешно чихнула и рассмеялась.
– Что?! – ответила девушка на мой недоумённый взгляд, – Страх такое же чувство, как и любое другое. Мы умеем чувствовать всё то, что научились при жизни.
– А если не научились?
– Дисбаланс разрушает. Очень быстро теряется всякая стабильность, и личность распадается. Именно поэтому им нужны тела, – Аля кивнула куда-то на небо, – Чтобы гнила плоть вместо души.
– Плохое объяснение. Слишком идеалистическое.
Аля снова рассмеялась теперь уже над моей глупостью, а потом очень серьёзно продолжила:
– Вот смотри, – часть её призрачной руки превратилась в искрящиеся пылинки и образовали объёмные графики, – Это упрощённые схемы активности омега-структур. Видишь, эти зоны?
Я кивнул, когда Аля выделила несколько волнообразных участков.
– Это эмоции или мысли. Если волна периодическая, значит они зациклились. А если каждый гребень волны выше предыдущего, значит…
– Мне известны основы теории автоматического управления, – я подумал, что вот тут пригодилась бы способность Али читать мысли, – Если в каждом цикле амплитуда всё больше, то система скорее всего неустойчива.
– И душу разрывают на части эмоции, которыми она не может управлять. В теле же есть гормональная система, нервная и прочие регуляторы, проверенные эволюцией. Такое объяснение лучше?
