Великие империи прошлого выживали так долго, потому что они обеспечивали десяткам враждующих между собой племён и народов бесценный и «дефицитный» товар: институт прочной верховной власти. Даже власть Золотой Орды русские княжества терпели, ибо знали, как они станут терзать друг друга без её надзора. Pax Romanum в переводе означал «Мир под властью Рима». Американцы, впервые в истории, оказавшись «де факто» империей, отказываются брать на себя эту важнейшую функцию. Они как бы объявляют покорённым народам: «Сохранять внутренний мир остаётся вашей задачей. Но вы должны справляться с ней исключительно методами демократии».
Такая политика сработала по отношению к странам, которые имели долгий опыт жизни под властью монархов, использовавших для управления законодательные рычаги: Германия, Италия, Япония. Оккупационные власти США в послевоенный период дали этим народом реализовать накопленный опыт и создать устойчивую демократию. Но почти все бывшие колонии в Азии и Африке такого опыта не имели и, после получения независимости, проходили один и тот же путь: короткая и беспомощная демократия, затем — хаос, гражданская война, диктатура.
Невольно вспоминаешь, что перед вторжением в Нормандию весной 1944 года союзники изготовили множество надувных резиновых танков, пушек, самолётов и разместили их на юго-востоке Англии, чтобы иммитировать подготовку пересечения Ла-Манша в районе Кале. Немцы попались на эту дезинформацию и сосредоточили свои главные силы в этом районе. Но кого пытается обмануть сегодня Западный мир, создавая недолговечные «надувные» демократии в странах Африки, Южной Америки, Ближнего Востока? Самих себя? Чтобы доказать универсальность выбранной политической модели?
Надувному демократическому правлению не по силам справиться с главной задачей верховной власти: защищать подданных друг от друга. Когда волна погромов, грабежей, убийств достигала опасного пика, страны, не созревшие до власти закона, возвращались к правлению силы. В разные моменты военные хунты воцарялись в Аргентине, Гаити, Гватемале, Греции, Египте, Пакистане, Панаме, Турции, Чили. Западные страны и США немедленно выражали осуждение, прилагали усилия к свержению хунт, способствовали возврату недееспособной надувной демократии.
Расплата за преждевременную демократизацию всюду была тяжёлой. По оценкам историков и политологов, в гражданских смутах и войнах конца 20-го века погибло в Боснии от 50 до 200 тысяч, Восточном Тиморе 200, Кашмире — 20, Судане — от 500 тысяч до полутора миллиона, Таджикистане — 100 тысяч, Тибете — 100, Филиппинах 50, Хорватии — 50, Шри Ланке — 50-100.[464] И всюду число беженцев превышало число погибших в несколько раз.
Даже там, где дело не доходило до хунты или гражданской войны, повседневное насилие делало жизнь людей невыносимой. Сегодня в Мексике, Сальвадоре, Колумбии в некоторых городских кварталах жители организуют отряды самообороны. Массовое бегство жителей этих стран становится главной политической проблемой наших дней. США оказались захлёстнуты миллионами мексиканцев, гаитян, пуэрториканцев, колумбийцев, перуанцев и прочих. Европа переполнена турками, ливанцами, пакистанцами, ливийцами, алжирцами, египтянами, сомалийцами. В Россию бегут киргизы, узбеки, таджики, казахи, азербайджанцы, молдаване, украинцы.
Пускать или не пускать иммигрантов — этот вопрос сделался темой самых жарких политических дебатов в индустриальных странах. Наиболее строгие правила на въезд пока существуют в Швейцарии, Японии, Израиле, Венгрии. Остальные страны, поддаваясь прекраснодушной вере в равенство и «права человека», распахивают свои границы многомиллионным потокам людей, абсолютно не готовых к подчинению правилам и законам демократического миропорядка.
Эпоха «варвары у ворот» подходит к концу. Наступает эпоха «варвары внутри крепости».
У наблюдателя, склонного искать заговоры в любых исторических событиях, может возникнуть сакраментальная теория: западный мир нарочно навязывает развивающимся народам недееспособное республиканское правление, чтобы они рушились в политический хаос и не имели возможности вступить в индустриальную эру. Благодаря этому они не превратятся в серьёзных соперников, а останутся источником дешёвой рабочей силы. Для рациональных умов привлекательность подобной теории будет состоять в том, что она придаёт хоть какой-то смысл происходящему. Иначе придётся допустить, что западный мир обезумел.
