Генрих понимал, что, несмотря на все военные победы, оставаясь гугенотом, он не сможет взойти на трон в стране, состоявшей на 90 % из католиков. Ему пришлось для вида принять католичество (1593), после чего государство, измученное тридцатилетним раздором, приняло его и предоставило власть абсолютного монарха. Он использовал её, чтобы ввести законы, беспрецедентно расширяющие веротерпимость (Нантский эдикт, 1598 год). Многие историки считают, что именно эти законы позволили Франции в 17-ом веке стать самой могучей и процветающей страной в Европе.
Конфликт между католической королевой Шотландии, Марией Стюарт, и протестантской королевой Англии Елизаветой Тюдор, воспроизведён в бесчисленных романах, поэмах, драмах, кинофильмах. Гораздо меньше внимания уделено человеку, которому суждено было укрепить протестантство в Шотландии — Джону Ноксу. Начав свою карьеру в качестве католического священника, он в 1545 году перешёл в протестантство и принимал активное участие в религиозном противоборстве. В какой-то момент был арестован и на полтора года отправлен на галеры, но убеждений своих не изменил.[220]
В 1553 году на английский престол взошла католическая королева Мария Тюдор, прозванная «Кровавой». Она начала такой террор против протестантов, что они были вынуждены массами покидать страну. Нокс в эти годы нашёл приют у Кальвина в Женеве. Однако через пять лет Мария умерла, и занявшая трон Елизавета вернула протестантам те права и влияние, которые они имели при её отце, Генрихе Восьмом. В Шотландии же разразилась религиозная война (1559–1560), закончившаяся поражением католической партии. Парламент Шотландии, под влиянием проповедей Джона Нокса, объявил протестанство в его пресвитерианской модификации государственной религией королевства.[221]
В 1930-е годы Голливуд многократно обращался к теме противоборства католической Испании Филиппа Второго и протестантской Англии Елизаветы Первой. Мы с детства запомнили Эрола Флина в фильме «Королевские пираты» (
Заключительный этап войн между католиками и протестантами получил название Тридцатилетняя война (1618–1648). Она началась с побед католиков, армию которых возглавил знаменитый полководец Альбрехт Валленштейн (1578–1634). Шиллер воссоздал его образ в одноименной драме. Но в 1630 году на помощь немецким протестантам пришла шведская армия под командой короля Густава Адольфа и переломила ход войны. Боевые действия продолжались ещё долго, и в конце обе стороны были так измучены, что в 1648 году, после четырёхлетних переговоров подписали Вестфальский мир, перекроивший карту Европы.
Папский посол участвовал в переговорах, но подписать договор отказался. Папа Иннокентий Десятый объявил его «недействительным, проклятым и не имеющим никакого влияния на прошлое, настоящее и будущее».[222] Но Европа проигнорировала эти протесты. Все понимали, что возникновение мощных независимых протестантских государств стало реальностью. Вся северная Германия, Дания, Нидерланды, Норвегия, Швейцария, Швеция, Шотландия начали новую эпоху своей истории.
Возникает вопрос: не следовало ли включить в эту главу хотя бы краткий обзор тех войн, которые сегодня мир Ислама разжигает против мира «неверных»? Ведь горючим материалом этих пожаров явно является религиозный пыл нападающих. После долгих размышлений я решил, что правильнее будет отнести эти конфликты к войнам Второго типа, описанным выше в Главе II-2: «Отставшие атакуют обогнавших». Ведь ни одно мусульманское государство ещё не достигло индустриальной стадии развития. Эти народы пока лишь импортируют автомобили, самолёты, нефтяные вышки, корабли, но оказываются не в силах совершить тот духовный и интеллектуальный скачок, то душевное движение, которое описывается словами, отсутствующими в их словарях и в их обиходе:
В наш обзор не попали многие войны, в которых религиозная вражда играла хотя и существенную, но всё же не определяющую роль — их мы рассматриваем в других главах. И всё же один момент высветился уже довольно ясно и представляется весьма многозначительным:
