В течение восьми месяцев нахождения у власти (март-октябрь 1917 года) Временное правительство во главе с Керенским стремительно теряло популярность. В глазах солдат его власть означала продолжение бойни под лозунгом «Война до победного конца!». В глазах офицеров это были безумцы, разрушившие армейскую дисциплину, выпустившие «Приказ № 1», позволявший рядовым привлекать к суду своих командиров и судить их. Для малых народов, мечтавших о независимости, министры, сидевшие в Зимнем дворце, были ничем не лучше царских министров. Для участников Корниловского мятежа (август-сентябрь 1917 года) социалист Керенский был ничем не лучше большевиков, которых он вооружил для защиты Петрограда от подступавшего казачьего корпуса.
Поэтому Октябрьский переворот, устроенный большевиками под эгидой Съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, не вызвал серьёзного сопротивления. Многие в России возлагали надежды на приближавшиеся выборы в Учредительное собрание, которое должно было выработать конституционные основы нового государственного здания. Однако результаты этих выборов явидись шоком для культурного россиянина той поры. 41 % мандатов получили эсеры, то есть партия, двадцать лет занимавшаяся террором, требовавшая отмены частной собственности на землю и проведения множества реформ чисто социалистического толка. В союзе с другими малыми партиями эсеры легко могли стать доминирующей силой в Учредительном собрании. Поэтому разгон его, произведённый большевиками в январе 1918 года, вызвал лишь слабые протесты в провинции и несколько демонстраций в столицах.
Задачей номер один для новых правителей России был выход из войны. Троцкий приехал в Брест-Литовск вести переговоры с представителями германского Генштаба о сепаратном мире. Подъезжая к городу, он мог увидеть своими глазами, что на русской стороне фронта окопы практически опустели — дезертирство было повальным. Тем не менее, он дерзко выдвигал то одни, то другие условия совершенно неприемлемые для немецкой стороны. Например, он требовал включить в договор пункт, запрещающий переброску германских войск с восточного фронта на западный. Конечно, немцы отказались.[252]
Переговоры закончились диковинным гибридом — «ни мира, ни войны». «Мы распускаем армию, но мирный договор не подписываем», объявила большевистская делегация. В этом, конечно, был свой политико-пропагандный расчёт: солдатская масса, получив демобилизацию от новой власти, должна была сильно качнуться в её сторону. Многие члены большевистского Политбюро также возлагали преувеличенные надежды на наступление мировой революции. Эти надежды подогревались большой стачкой в Австрии, усилением коммунистических движений в Финляндии, Венгрии, Баварии.
С другой стороны, государства Антанты, возмущенные выходом России из войны, начали отправку экспедиционных корпусов для свержения большевистского режима. В марте 1918 англичане высадились в Мурманске, в июне — в Архангельске, в апреле японские корабли вошли в гавань Владивостока, позднее французы оккупировали Одессу.[253] Одновременно из Сибири наступал легион, составленный из военнопленных чехов, который поддержал альтернативное правительство правых эсеров, обосновавшееся в Самаре. Создание Красной армии делалось срочно необходимым.
Ленин поручил эту задачу Льву Троцкому, и тот показал себя великолепным организатором. В середине лета 1918 года военные силы большевиков были ничтожны. Они могли рассчитывать на пять тысяч штыков в Петрограде и столько же в Москве, ставшей к тому времени столицей. Когда в июле вспыхнуло восстание левых эсеров, его удалось подавить лишь с помощью батальона латышских стрелков и нескольких рот венгерских революционеров, возглавляемых Белой Куном. Но из Сибири надвигались соединённые силы чехов и Колчака, в конце лета они взяли Казань. Для отражения этой угрозы было необходимо возобновить мобилизацию.
Ключевым оказался вопрос: где взять командиров? Троцкий настаивал на том, чтобы привлекать бывших офицеров царской армии. Ему возражал Зиновьев и другие члены ЦК, включая Сталина. «Всегда будет угроза, что офицерьё для вида согласится, а при всяком удобном случае станет перебегать к врагу», — говорили они. Чтобы парировать эти возражения, Троцкий предложил проводить регистрацию членов семей мобилизованных офицеров. «Пусть знают, что в случае измены их родные будут сурово наказаны!».[254]
Для усиления контроля за командным составом Красной армии в каждое подразделение назначался комиссар из проверенных большевиков. Это двуначалие было чревато многочисленными конфликтами. Комиссар и командир могли по-разному оценивать военную ситуацию и настаивать на прямо противоположных тактических решениях. Тем не менее дисциплина в Красной армии заметно укреплялась, и осенью 1918 года Троцкий и Каменев могли докладывать о первых победах: наступление Колчака и чехов было остановлено, Казань отбита.[255]
