Еще Жеан заметил, что становится все сильнее. Движение нисколько не утомляло его, хотя викинги бежали. Он пытался молиться, и слова, утверждающие веру в божественную природу Христа, пришли ему на ум: «Бог от Бога, свет от света, истинный Бог от истинного Бога, рожденный, а не сотворенный».
Они добрались до кромки леса и поглядели на долгий спуск, ведущий к броду.
«Воплотившийся от Духа Святого и Девы Марии».
Викинги стремительно спускались с холма, и Жеан вместе с ними. Он постоянно оглядывался, но не видел за спиной никакой погони. Ему было радостно, он ощущал всю полноту жизни и стыдился своей радости, вспоминая, что совсем недавно побывало у него во рту. Он ощутил прикосновение к плечу. Это толстяк, сопевший рядом, дотронулся до него.
– Не торопись, монах, – сказал он. – Ты же не желаешь, чтобы мы отстали.
Жеан пришел в себя и замедлил шаг. Но ему вовсе не хотелось останавливаться, ему хотелось мчаться в ночь, чтобы бурлящая внутри него энергия нашла выход.
Элис ощутила удар по ребрам. Она проснулась и увидела, что над ней нависает полуголый молодой человек. Он обливался потом, его глаза вращались в глазницах. Она попыталась встать, но он сбил ее с ног, ткнув ножом между лопатками. На этот раз нож сломался, ударившись о кольчугу, которую скрывал плащ. Удар был сильный, поэтому она упала лицом в застланный тростником пол.
Народ вокруг вскочил с мест, дом наполнился шумом. Молодого человека, кажется, сильно обескуражило то, что его оружие пришло в негодность, и он сел на пол.
Элис поднялась, и ее пронзила чудовищная боль. «Наверное, треснули ребра», – решила она, и сзади, и спереди, однако кольчуга спасла ей жизнь.
Он нагнулась, чтобы поднять меч, но от боли ее движения сделались медленными. Крестьянский сын смотрел на нее снизу вверх так, словно видел впервые. В следующий миг он вскочил с пола, набросился на Элис и сбил ее с ног. Он вцепился ей в горло, однако она уже успела вынуть из ножен меч Зигфрида. В глазах потемнело, голова гудела, ребра горели огнем, но она воткнула меч в живот противника и надавливала на него, пока гарда не уперлась юноше в пупок.
Взгляд туманился, голоса в комнате казались далекими и отдавались эхом. Руки на горле не разжимались. Послышался удар, и она снова задышала. Купец стоял над парнем, который попытался подняться, но рукоять меча заскребла по полу, и он испустил жуткий крик. Парень потянул за клинок, силясь встать на ноги, словно пьяный, уперся в пол одной ногой, но другая подогнулась, отказываясь подчиняться. Секунду он стоял, а потом повалился вперед и упал на колени, держась дрожащими руками за рукоять крепко засевшего в теле меча.
Элис лежала, согнувшись пополам, тяжело дышала, кашляя и хватая воздух ртом, все еще сомневаясь, не ранена ли она, потому что боль была слишком сильной.
– Ты поплатишься за это, господин!
На Элис надвигался отец юноши с топором в руке, но Леший преградил ему путь, заслонив распластавшуюся на полу девушку. Купец занес топор над головой, готовый ударить. Его окружала рассерженная толпа из двух десятков крестьян. Жена хозяина, крупная женщина с обветренными щеками, рыдая, кинулась к сыну.
– Никто ничего не сделает, пока мы не выясним, что здесь происходит, – сказал Леший. – Лучше позаботься о сыне, чем лезть в драку, из которой не выйдешь живым. Мой господин справился с Зигфридом, справится и с тобой.
Крестьянин поглядел на Элис, явно прикидывая, каковы его шансы победить молодого дворянина. Невелики, решил он. Он подошел к жене, которая гладила сына по голове, прислонив к себе. Молодой человек сидел прямо, глядя в пустоту.
– Что произошло? – осторожно спросила жена крестьянина.
Парень раскрыл рот.
– У меня в голове был змей, – сказал он. – Он спрятался во мне, а потом выскочил и ударил. Его вызвал ворон. Птица клюнула меня, и я сошел с ума.
– Это колдовство, – сказал Леший. – Мальчика околдовали. Это сделал Ворон, он известный некромант, черный колдун, пришедший с викингами. Сморите, вон его посланник, птица, которая довела вашего сына до безумия.
Черная птица стояла в дверном проеме. Словно услышав о себе, ворон расправил крылья и с шумом улетел в ночь.
– Он набросился на меня, пока я спал, – пояснила Элис, с трудом выговаривая каждое слово, потому что воздуха ей не хватало. – Если бы я первым напал на него, он не успел бы ударить. А так, смотрите, он сломал нож о мою кольчугу.
Крестьянин поглядел на нож для мяса, у которого отломился черенок.
– Уходите, – сказал крестьянин. – Убирайтесь из моего дома. Я не позвал бы вас, зная, что вы приведете за собой демонов. Прочь!
Элис встала и заковыляла к двери, провожаемая взглядами толпы. Однако Леший не тронулся с места.
– Чего ты еще ждешь, чужак? Уходи! – сказал крестьянин.
Леший шагнул вперед.
– Боюсь, – сказал он, – я не могу уйти без меча моего господина. Это очень ценное оружие. За него можно получить три таких хозяйства, как у тебя.
– Я убью тебя, если ты дотронешься до меча.
– Пусть забирает, отец. Я больше не могу терпеть. – Крестьянский сын говорил едва слышно.
