Фенрир. Рожденный волком полностью

– Потому что тебя преследует кое-кто еще. Так всегда было и всегда будет.

– Кто меня преследует?

– Тебе снится волк?

Элис кивнула.

– Откуда ты знаешь?

– Мне он тоже снится.

– Он говорит, что любит тебя?

Волкодлак замолчал, но Элис успела заметить испуг в его глазах. «Он выглядит таким старым, – подумала она, – точнее, он выглядит так, словно несет на себе груз лет». Он проделал долгий путь, чтобы быть рядом с ней, и этот путь измеряется не только милями. Когда она смотрела на человека-волка, то буквально чувствовала, как вращается колесо времен года: дождь, солнце, снова дождь. Но она чувствовала не только это. Его жизнь заканчивается. Его убьет не стрела, не Ворон. Его смерть придет быстро и внезапно.

Когда Элис была маленькой девочкой, она обычно обедала на кухне замка Лош. Она была ребенком, и ее не приглашали за общий стол, но она и сама не хотела. В большом зале замка была железная консоль в человеческий рост. На нее в праздничные дни ставили жаровню, чтобы в зале было больше света. Она ненавидела эту консоль по неизвестным ей причинам. Ей казалось, что от нее исходит нечто зловещее, от этой высокой, нависающей над всеми штуковины, полной опасности. Ее кузен Годальбер был совсем еще ребенком, едва научился ходить. Однажды консоль упала, задетая кем-то из пьяных гостей, и убила его на месте. Граф Альберт приказал вынести ее. Жаровню наполнили землей и посадили цветы. Все детство Элис она стояла в саду, и из ее чаши свешивались цветы, словно триумфальный букет смерти. Когда Элис смотрела на Синдра, ей казалось, будто консоль – точнее, то зло, которое вызывала к жизни эта консоль, – нависает над ним, готовое упасть.

– Что со мной будет? – спросила она.

– Поедешь к Олегу, и он спасет тебя.

Элис слышала неуверенность в его голосе.

– Ворон меня убьет?

– Он попытается. Я не могу сказать точно. Никто не может. И тебе не стоит ничего знать, пока ты не встретишься с Олегом. Обещаю, он все подробно тебе разъяснит, в отличие от меня.

– И ты делаешь все это из любви к своему князю?

– Госпожа?..

– Ты говорил, что действуешь ради любви.

Волкодлак посмотрел ей в глаза. Элис снова ощутила годы, давящие на него, но на этот раз они отразились и на его лице. Она мысленно вернулась в свое детство, а затем еще дальше, во времена до него. В руках она ощущала тяжесть, а за спиной – страх падения, от которого не могла избавиться.

Волкодлак застонал и схватился за бок.

– Мы должны торопиться. Я не смогу сражаться с Вороном, если он нас нагонит.

– Если он боится меня, почему бы нам не дождаться его?

– Ворон выражает свой страх, убивая и пытая людей, – сказал Синдр. – Он не прячется от своих кошмаров, он рубит их на куски.

– Может, поедем уже? – поинтересовался Леший. – Мы найдем путь к реке. Течение слишком сильное, чтобы брать лодку, но если отыщем брод, то двинемся прямо на север и оторвемся от них.

Элис поглядела на Синдра. В своем воображении она стояла на высоком каменном уступе под ледяным ветром. Она держала в руках что-то тяжелое. Это был человек. Она не видела его лица. Может, это был волкодлак? Кто-то похожий на него, хотя она не была уверена до конца. Она не знала, откуда пришло видение, не знала, из прошлого ли оно или из будущего. «Возможно, – подумала Элис, – я вижу то, что никогда не происходило, чего никогда не случится». Но ей было ясно, что она привязана к этому человеку, и связь эта тянется в глубину времен, до его появления, до этого разговора. Однако, глядя на него, она думала вовсе не о любви. На ум приходило иное слово: daudthi. Слово ничего не значило для нее, она попросту не могла его перевести, однако оно тоже явилось из сонма образов и чувств: воин с седыми волосами, голова которого сияла во тьме, а в следующий миг исчезала, словно рыба в пруду; тоскливые крики; его тело, покрытое ранами и синяками; запах, пронзительный звериный запах, доносящийся откуда-то сбоку, запах, который снова заставил Элис сосредоточиться на слове и понять его значение. Daudthi. Смерть. И именно смерть, а не любовь видела она, глядя на Синдра.

Но, с другой стороны, лучше смерть ради нее, чем в борьбе с ней. Волкодлак пытался защитить ее, и что-то вынуждало Элис поддаться инстинкту и довериться ему.

Она посмотрела на Полярную звезду, затем на восток, на созвездие Кассиопеи. Его перевернутая плоская буква М показалась похожей на образ у нее в голове, тот самый, который вызывал лошадей, и она представила, как звезды превращаются во вставшего на дыбы коня, который указывает путь. Там ждет ее судьба, в этом она не сомневалась, в землях русов, где ее дожидается Олег со своей магией.

– Едем на восток, – сказала Элис и ударила коня коленями в бока, заставляя его тронуться с места.