— Разбиться по парам! — приказал тренер.
Когда партнеры в образовавшихся парах приняли положенные стойки «Немхез замер в ожидании перерождения» — или хотя бы подобия стоек, — последовала следующая команда — название упражнения, для многих еще пока нового:
— «Немхез вырывает сердце, стоя перед богом»! Следите за ногами! Первое базовое движение бедер, корпус держим прямо, дыхание пока можно произвольное, руки начинают двигаться одновременно с бедрами, глаза устремлены на шею противника и чуть дальше, держа его целиком в поле зрения, но ни на чем не задерживаясь. Сосредоточить внимание на положении кистей!
Ладони стоящих в парах соприкасаются, один двигает руки вперед, переходя при этом из задней в переднюю полу- стойку, левая рука, на миг уступив напряжению правой ладони напарника, плавно начинает движение вперед — от своего сердца к его подбородку, преодолевая сопротивление партнера. Потом рука движется вниз, на уровень пояса, где правая ладонь удерживает левую руку противника. А дальше — движение, словно выхватываешь меч, и клинком-ребром ладони — в шею...
Потом партнеры меняются ролями.
«Немхез вырывает сердце, стоя перед богом». Надо побыть и тем, и другим.
Это уже боевая техника. После базовых движений рук, ног и бедер, основных видов перемещений — по квадрату, по прямой, по кругу... «Немхез скользит по глади моря», «Немхез дотягивается до горизонта», «Немхез шагает в небо»...
И вот теперь — «вырывает сердце, стоя перед богом». Но к чему это последнее движение — от правого бедра к горлу противника? Он что — голову богу отрубил?..
Тренировка длится два часа. После базовых движений и комплексов — спарринги, потом упражнения на дыхания и легкий самомассаж.
И все это — «Немхез». Шагает, скользит, ударяет... Вырывает сердце, стоя перед богом — и движение от бедра, словно выхватываешь меч...
Что потом?
— У тебя здорово получается, — улыбается она, дождавшись его после тренировки, за которой она наблюдала, сидя у дальней стены зала. Все знали, на кого она смотрит, все завидовали. Сменявшие друг друга партнеры пытались победить его у нее на глазах — чтобы взглянула и на них... Особенно тот, во втором спарринге — когда пришлось ударить почти в полную силу.
— Меня учат как и всех, — пожимает парень плечами, изо всех сил стараясь казаться равнодушным к похвале. Очень стараясь — но даже дыхательные упражнения не помогают до конца унять радостно барабанящее сердце.
— Ты, наверное, учишься не как все, — продолжает она улыбаться, отлично понимая, что сейчас с ним происходит, но довольная своей властью, обоим до конца не понятной, но такой увлекательной, просящей испытать себя снова.
— Давай сходим куда-нибудь? — как всегда краснея и чуть запинаясь, спрашивает он, кое-как справившись с ураганами, бушующими у него внутри.
— Не хочу сегодня никуда, — вдруг отвечает она, даже сама не зная почему. — Может, научишь меня так же?
— Как же? — мрачно интересуется он.
— Как «Немхез вырывает сердце, стоя перед богом».
— Девчон... Девушкам это не к лицу, — сделав серьезное лицо, отвечает парень, стараясь подражать интонациям наставника. Получилось довольно похоже. Только, похоже, она недовольна.
— Ну, конечно! — сердито встряхивает девушка головой, отворачиваясь (власть! власть!). — Девчонкам надо ждать, пока появится какой-нибудь очередной Немхез, придет, изнасилует, убьет...
— Ладно, я научу, — вздыхает он. — Только глупостей всяких не говори... «Изнасилует, убьет»! Немхез один такой был, кто Права попросил...
— А другие что же — не могут попросить?
— А другие думают, что будет потом...
Она вдруг заливается смехом — звонким, радостным... Но почему-то обидным. А потом говорит нечто еще более обидное, чем этот смех. Глупость говорит, продолжая смеяться, не глядя в его сторону:
— А другие все думают — что же будет потом? Некому даже изнасиловать бедную девушку!
И смеется.
«Дура», — хочет сказать он, чувствуя, как кровь бьет в лицо, как растекается по всей коже алыми пятнами — словно кто тебя в кипящую воду окунул... Но не говорит он ей этого.
Просто берет за плечи и разворачивает к себе. И целует — так, как не целовал никогда. И она отвечает — так же...
А потом он говорит то, что никогда не говорил:
— Я люблю тебя...
Она не отвечает. Но и не смеется, когда он, сделав шаг
назад, исполняет «Немхеза, вырывающего сердце, стоя перед богом». Нет — его движения плавнее, а последнее не напоминает удар мечом. Он отдает ей свое сердце, донеся на ладони от своей груди к ее груди...
Широко распахнутые глаза — и губы, выдыхающие изумленно:
— Ты научишь меня? Так же?
Парень только кивает, удивленно вспоминая то, что сделал сейчас. Нет, наставник не узнал бы в этом движении своего «Немхеза»...
Так никто не умеет, подумал он вдруг.
Так никто не умеет — только я.
Так никто не умеет, понял он, глядя в широко распахнутые глаза той, которой сказал «люблю». Даже она не умеет — так...
Вырвать свое сердце — и отдать. Не расплата, а дар. От всей души...
Смогу ли я научить ее так же?
Вырвать сердце — и отдать?
