Они шли по улицам Форпоста от Зеленого дома у восточных ворот, где жили бойцы десятка отрядов, возвращавшихся из походов в Форпост, к Дому Братства в самом центре. Там их ожидал Кирдан Корабел.
Беатор был без памяти влюблен в этот город. Гуляя по его улицам, он испытывал желание гладить камень мостовых и домов, гладить нежно и успокоительно, как гладят родного человека, когда ему отчего-то нехорошо. Форност, отстроенный еще при Арагорне, прежнем государе Соединенного королевства, иногда называли Белой Звездой Севера. Город был чудо как хорош. Выстроили его из белого камня с тонкими прожилками эльфийского-неведомо-чего, отсвечивавшего золотом. А мостовые выложили черными квадратными плитами с такими же прожилками, но только искрившимися не золотом, а серебром. На одну лишь цитадель гондорского наместника пошел грубый бурый камень с Северного нагорья. Впрочем, на то она и цитадель, чтобы выглядеть неласково… Рядом с главными ее воротами — в назидание потомкам — оставлены были в целости и сохранности руины старого Форноста, познавшего славу в дни цветения Арнорского княжества, а впоследствии покинутого и заросшего лесом.
Туда-то и свернул Хаддар с прямой дороги к Дому Братства. Капитан уселся на мшистый валун, выпавший когда-то из нижней части крепостной башни, и жестом пригласил гондорца устроиться рядом.
— Послушай меня, Беатор. Ты знаешь, как родилось Ожерелье островов?
— Приблизительно.
— Значит, ты ничего не знаешь. А мне давным-давно рассказал Элладан. Когда я ему спас жизнь. Дважды. И он мне — один раз… Так вот, это его затея.
— Элладана? Теперь он всего-навсего капитан одного из отрядов…
— Не перебивай. Это теперь… А в целом его судьба совершенна: нам бы всем такую судьбу. Элладан — сын Элронда, государя эльфов Раздола, и сам прямой наследник престола. Он дрался на Пеленнорском поле, когда прежняя Тень грозила Средиземью. А потом перворожденные, почти все, кто еще оставался на этой земле, отправились в гавани крайнего запада и пустились в плавание к заветной счастливой стране, Блаженному Краю. Здесь им вроде бы больше нечего было делать. Ладно, уплыли они. Тут их осталось всего ничего… Но у острова Тол Эрессэа Элладан и брат его Элрохир почувствовали беспокойство. Это мы с тобой, Беатор, побеспокоимся-побеспокоимся, но если явной причины никакой не видно, то и забываем обо всем. Эльфы устроены иначе. Когда кто-то из них чувствует неладное, значит, в мире появилась трещина. Элладановы корабли спустили паруса, и они с братом принялись держать совет. Говорит, совещались три дня. Вышло так, как мы бы с тобой ни за что не додумались, мы по-другому думаем. Они решили, будто здесь, в Средиземье, осталась еще малая часть эльфийской судьбы. Может быть, на один глоток. Но если так, части народа перворожденных следует вернуться и выпить этот глоток. Оба они считали, что наша земля нечиста. Есть одно слово в эльфийском… у него два значения: «искаженный» и «оскверненный». А в общем, скорее всего — «нечистый». Здесь бушевали войны и осталось полным-полно смертоносной магии, опасных вещей, хищных тварей… Это он мне так говорил. Они решили: кому-то надо вернуться и очистить Средиземье, чтобы потом даровать его людям как идеально ограненный драгоценный камень. Вот он, последний глоток эльфийской судьбы…
— И как, вернулись?
— Вернулся Элладан и его корабль. А Элрохира он отпустил, обещав, что встретится с ним, если не погибнет, если выполнит свою задачу и если доплывет до сокровенной счастливой страны запредельного запада… Здесь он повстречал Кирдана Корабела в Серебристой гавани. А тот призвал еще самого Элессара, старого хоббитана Перегрина Тукка из хоббитского Шира, кое-кого из гномьих князей. Элладан отказался от своих прав на Раздол, да и от всякой власти вообще, разве только исключая власть над маленьким отрядом. Кирдан стал Первым Звеном. Арагорн отвел на своих землях места Для островов Ожерелья и велел наместникам и вождям всех народов, населяющих его державу, оказывать помощь нашему Братству. Хотя командир у нас один — Первое Звено, а над ним никого нет, и даже король над Братством не властен. Кирдан поселился тут, в Форносте, и к нему потекли сначала одни только эльфы.
