Пойми ты, важная вещь: в первое время Братство было делом эльфов, и только эльфов. Потом туда стали допускать хоббитов и людей, а в последнюю очередь — гномов. Их объединяли в зеленые отряды. И сейчас-то эльфийских, в смысле чисто эльфийских, двадцать шесть отрядов, человеческих — одиннадцать, гномьих — три, гномьих пополам с хоббитами — два, а смешанный только один. Наш. Ну или вроде того, последних новостей я не знаю. Всего без малого пять сотен бойцов, из них эльфов целых три сотни. Да такую силищу их государи не всякий раз собирали. И вот я думаю, Беатор, давно и крепко думаю: а не слишком ли они привыкли к Средиземью? В последнее время нам все больше мелочь попадается, разбойничье семя, ведьмы да шайки орков. Наверное, мы бы и сами — люди, я имею в виду — управились бы. И эльфы должны это понимать. Понимают, но не уходят. Почему? Может быть, не нужна им там, за морем, бесконечная жизнь? Может, нужно им здесь красиво умереть? Подумай, триста перворожденных чувствуют себя единым ювелирных дел мастером, собравшимся вырастить кристалл невиданной чистоты… За это стоило бы умереть. Или я все-таки ошибаюсь? Или им еще рано?
— Зачем ты взял меня с собой, капитан? Ты знаешь их давно, их порядки, обычаи, их мысли…
— Да! В том-то и дело. Я знаю эльфов слишком давно. Я ловлю себя на том, что иногда начинаю думать как эльф. Ты — другое дело. Сегодня слушай Кирдана, смотри на Кирдана. Он — соль Братства. Сам же он эльф, в нем бродит настроение перворожденных, и Кирдан склонен выговорить вслух то, чего другой эльф не произнесет. Он… вроде меня, выходит. Я поэльфел, а он малость очеловечился. Слушай. Твои уши… посвежее моих. Слушай. Потом скажешь мне, до каких мыслей дослушался.
…Кирдан встретил их в зале Утренних Ирисов. Хаддар и Первое Звено учтиво приветствовали друг друга, а Беатор молча поклонился. Затем все трое уселись в резные дубовые кресла.
— Благородный капитан Хаддар! Ты давно в Братстве, и я позволю себе опустить все приличествующие случаю предисловия. Отряд перворожденного Араглина погиб в Ангмаре, отыскав один очень опасный предмет. На поиски его отправлен был отряд Дайна Клевца, лучший из гномьих. От Дайна нет вестей, и я полагаю, что он тоже погиб. Наши неудачи на севере — знак чего-то более значительного и опасного, быть может… Ангмар и Харад — вот главная боль нашего Братства. В Форносте и тяготеющих к нему областях — двадцать отрядов, да еще набирается несколько новых. В Минас-Тирите — еще шестнадцать. Восток давно замирен и тих, в Лесной Крепости Галадон всего пять отрядов. О Хараде ты знаешь более меня, и речь между нами пойдет об Ангмаре. Несколько месяцев назад ко мне стали приходить печальные известия: там собирается нечисть всякого рода и поднимается тьма. Поговаривают, будто там объявился старинный злодей и предатель Логран. Нашего передового отряда в Эттенблатских горах уже не хватает, он слишком слаб, и я намерен в самом скором времени отозвать его оттуда; мне предстоит общий совет с наместником гондорским в Форносте, ближайшими князьями арнорскими и хоббитаном о судьбе Ангмара. Стоит ли туда отправить большую общую рать Севера, дабы в очередной раз очистить эту землю от скверны, или же мудрее укрепить границу и приготовиться к набегам — ведь удержать и населить Ангмар мы не в состоянии…
— Позволь мне задать вопрос, сиятельный Кирдан! Почему все же не заселить его?
— Нет сил защищать.
— Те, кто отправится туда жить, сами защитят его.
Беатор взглянул на эту пару и восхитился: сколь сильно они отличаются друг от друга! Оба в простых одеждах, но у Первого Звена плащ заколот золотой фибулой, а на правой руке — точная копия кольца Нарья с рубином. Само кольцо прежде обладало великой магической силой, теперь же сила иссякла, но осталась необыкновенная тонкость древней эльфийской работы, точно переданная в копии. Гэндальф подарил ее Кирдану в Серебристой гавани. Значительнее этого предмета мало что есть в пределах Арнора.
Хаддар не носит никаких украшений. Никогда. Кирдан Корабел сохранил породистую стать и величавую красу древней крови; он ходит, говорит и даже думает, наверное, как госуДарь тысячелетней давности. Высокий, тонкий в кости, светловолосый — но без единой сединки. Длинные изящные пальцы эльфа. И Хаддар: среднего роста, коренастый, широкоплечий, тело его, налитое силой, способно к грации ратоборца и ни к какой иной. Кареглазый, русоволосый, смугловатая обветренная кожа лица. Капитан родился в Харондоре, как раз на Харадском пограничье, и в его медлительную, упрямую гондорскую кровь невесть как затекла капелька стремительной и жестокой варварской крови харадцев. Говорит и думает, будто бьет, скупо отсчитывая силу, необходимую для правильного нанесения удара.
