Самое время наведаться в храм!..
Дверь жалобно скрипнула - сюда почти никто не ходит.
Сейчас он в куполе Эрры. Юноша привычно прошелся вдоль стен с фресками. Вот зарождение созвездия Кош: два облака тумана сталкиваются, и ничто становится чем-то. Коричнево-серая звездная колыбель прошита голубыми точками, новыми звездами. Первая, самая яркая звезда - Эрра. Светящийся шарик звезды раскрывается, превращается в молодую девушку. Правую руку светловолосая Эрра прижимает к груди, из раскрытой левой ладони падает на землю золотая нить, оттуда тянется к небу росток деревца.
Юноша приблизился к алтарю. 'Та, которая была' - гласила надпись на каменной плите подножия.
Здесь он заночевал в первую ночь. И на удивление хорошо выспался - за все время, что был в бегах. Его разбудил Рино, тот искал картьяру, а наткнулся на Эймара. Сам не понимая, что делает, юноша заговорил с кружившей под куполом птицей, и та, казалось, услышала, села ему на плечо. Так он и получил работу в питомнике.
Там, дальше, за высокими сводами галереи - купол Эз. На фресках уже не молодая девушка, а женщина с рыжинкой в волосах расправляет ветки подросшего деревца, тянет их к небу, или к земле, оплетает узорами золотой нити. Лицо мудрой Эз спокойно и сосредоточено - она ведет нить по веткам, судьба каждого живого существа в ее руках. Если только не вмешается неотвратимая Зер.
Звезда Эз - та, которая есть.
Купол Зер Эймару не нравился. Да и заходил он туда всего раз. У Зер были смоляные волосы и пустые безжалостные глаза. Нож резал узоры Эз, падали ветки векового дерева, обрывались чьи-то судьбы. Странное дело - дерево от этого не страдало, гармония узора не исчезала. Женщина на фреске очень походила на Бель, и от этого Эймару становилось не по себе.
Зер - та, которая будет.
Он всегда посмеивался над сверхъестественным, полагаясь больше на оружие в руке, чем на звезды в небе, а в этом городе храм оказался единственным местом, откуда не хотелось сбежать.
Как только работа в питомнике заканчивалась и Рино отпускал юношу, тот спешил в храм, садился на пол, и пока стрельчатые окна пропускали свет, читал манускрипт.
Из обрывков допросов, переводов легенд, воспоминаний путешественников Эймар силился сложить общую историю. Скупые отцовские заметки на полях больше сбивали с толку, чем помогали. То, что Террису было ясно как день, юноше казалось туарской грамотой.
Цитадель в пустыне, куда мечтал добраться отец, наверняка связана с саламанкеро - по крайней мере, об этом вскользь упоминалось в переводах туарских легенд. Но что у прядильщиков общего с туарами? В понимании Эймара объединяло их лишь одно: и те и другие ему одинаково не нравились.
...Вначале было дерево множества выборов. И была у человека Судьба - его путь по веткам дерева. Там, где ветка раздваивалась, человек делал выбор. Ветка могла на конце засохнуть, могла закончиться свежим листом, могла пустить росток - все во власти Судьбы. Человек не знал, что его ждет. Он просто делал шаги.
А потом Судьба обучила слуг - мастеров-саламанкеро и наделила талантом читать ее волю. И могли мастера переходить с ветки на ветку и помогать человекам менять ветки, когда делали те исключительные выборы. На запястье мастера появлялась золотая нить, и мастер понимал - его время пришло. Нить вела по веткам, указывая дорогу Судьбы...
Эймар хмыкнул. Красивая сказка. Сейчас саламанкеро не походили на слуг Кош - они служили дукэ и собственной выгоде. В Женаве это знали все, хоть и старались помалкивать.
Он перелистнул страницу.
... И было так, пока не нарушил Отступник порядок и не научил других мастеров выбирать ветки умом, а не волею Судьбы...
Судьба не отказалась от своих детей, но и не помогает им больше. И в память о тех событиях оставляет на человеках особые отметины, чтобы искали саламанкеро истину и пытались исправить ошибку...
Значит, был какой-то Отступник, который хотел понять приказы Кош прежде, чем их выполнять. Юноша не знал, хватило бы ему смелости пойти против Судьбы, но он полностью оправдывал Отступника.
Интересно, что такое 'особые отметины'?
Террис подчеркнул эти слова двумя линиями, а сбоку приписал - 'проводник'.
Вопросов больше, чем ответов...
Эймар вышел из храма, свернул в сторону ратуши.
Съежился, приготовившись к колючим взглядам. Шпага висела на боку, а он чувствовал себя голым.
Центр Альберы напоминал мейз работы сумасшедшего мастера - улицы выгибались дугой, неожиданно заканчивались, вплетались в другие, круто поворачивали в противоположную сторону. Прямые пути всегда оказывались самыми длинными, а чтобы свернуть направо, приходилось держаться левых поворотов. Привычными в городе были только небольшая площадь и ратуша, смахивающая на башню совета анциани в Женаве и огороженная от любопытных взглядов высокой зеленой изгородью.
Туда и направлялся Эймар.
