Неожиданно раздался легкий гул, стремительно перерастающий в звуковую волну, острым сверлом терзающую виски. Хотелось упасть на колени и крепко сжать их руками, чтобы хоть на секунду ослабить эту боль. Мгновение — и по глазам ударила яркая вспышка, под веками замелькали странные сюрреалистические картины, похожие на горячечный бред. Голова просто разламывалась на куски, а глаза, казалось, сейчас лопнут от напряжения. А потом все резко оборвалось, и мир снова стал нормальным. Мы были все в тех же каменных тоннелях, но в них что-то неуловимо изменилось.
— Владык лик светел, — слова, произнесенные глубоким басом, было сложно разобрать. Навстречу нам вышли две фигуры. Одна, рогатая, держала в руках странного вида длинную трубу, чем-то напоминающую ружье, украшенное множеством знаков. А вторая, вполне человеческая, в шлеме с личиной, была вооружена длинным и явно тяжелым клинком, чем-то отдаленно напоминающим мой кукри. Рогатый, кивнув на нас своему напарнику, отошел в сторону.
— Фоморы! — как будто невольно вырвалось у Кридана.
Я услышал странные звуки, произносимые Евой, и когда она вышла вперед, увидел, что она приняла свой крылатый облик. Она жестом остановила тролля.
Фейри и рогатый произносили что-то непонятное, поэтому я решил уточнить у Кридана, кто такие фоморы.
— Твари, отринувшие баланс, — на этих словах он скривился, будто в рот попала какая-то кислятина. — Мерзкие, злобные. Запомни: никогда не верь ни единому их слову! — сказал тот назидательно и замолчал. А через пару мгновений продолжил. — А вообще, шаман, — он внимательно посмотрел на меня. — Держись рядом. Я смогу нас всех защитить.
Напарник рогатого махнул нам рукой, явно призывая идти за ним. Наш проводник был невысокого роста — не больше метра семидесяти, но при обладал очень широкими плечами. Ламеллярный доспех из множества мелких пластин, украшенных восьмиконечной звездой, был надет, судя по всему, прямо на легкую тунику ниже колен. Золотистый шлем с личиной полностью закрывал его голову. Из-под маски, стилизованно изображавшей человека с грубыми чертами лица и большим носом, торчала густая черная борода, спускающаяся до груди. Тщательно завитая, разделенная на пряди множеством колец из непонятного металла, она была, судя по количеству украшений на ней, предметом его гордости. Сам он двигался так, словно в любой момент был готов атаковать. Все мое естество кричало, что передо мной опаснейший боец. «Надо же, настоящий гном!»
Дойдя до какой-то площадки, заполненной каменными блоками, он остановился и произнес:
— Джемдет-Нарс ждет.
Повинуясь жестам нашего провожатого, мы все встали на плиту, расписанную множеством странных и непонятных знаков. Создавалось впечатление, что они мне что-то напоминают, но я не мог сходу понять, что именно. Кажется, что древняя магия намного сильнее проникла в нашу массовую культуру и замылила нам глаза, чем я думал.
Гулкий бас произносящего речитативом какие-то слова подземника отражался от стен. Я не понимал, что он говорил, но чувствовал, что он взывает к каким-то древним силам.
С каждым новым его словом, блоки, стоящие вокруг площадки, словно начинали течь, открывая свою истинную природу. Реальность начала кружиться перед моими глазами. Вместо камней я видел застывшие в движении фигуры статуй. Их детализация просто поражала. Крылатый бык с человеческим лицом, двуглавый орел с пойманной добычей в когтях, жуткий кентавр, у которого к торсу человека вместо лошадиного крупа присоединялось тело скорпиона с хитиновыми крыльями жука, бородатый мужчина с орлиными крыльями за спиной… Все эти фигуры крутились перед моими глазами все быстрее и быстрее, пока не слились в единый непрерывный круг. Голос смолк, а передо мной ослепительно сверкнула ветвистая молния. Из туннеля мы перенеслись в гигантскую пещеру.
— Джемдет-Нарс, чужаки, — раздался где-то сбоку голос провожатого, а я понял, что смотрю с возвышения на раскинувшийся под нами подземный город.
Больше всего он напоминал древние ближневосточные города: тесные улочки, множество домов, налепленных друг на друга. Из всей застройки ярко выделялись гигантские зиккураты, стоящие то тут, то там. Впрочем, чем больше я смотрел на них, тем крепче была моя уверенность, что они как-то между собою связаны.
— Fera, идем, — толкнул меня в плечо экзорцист, тем самым выводя из полутрансового состояния. Подняв на него глаза, я заметил, что он снял свой прибор ночного виденья, и лишь после этого до меня дошло, что тут светло как днем. Подняв голову, я увидел сверкающий шар, висящий под сводом гигантской пещеры — именно он и испускал этот свет. Всматриваясь вдаль, я не видел даже намека на стены, ограничивающие этот подземный мирок.
