Для каменистых участков, не подходящих для террасирования, я разработал особый метод. Между камнями, которые нельзя убрать из-за их размера или количества, мы закладывали специальную смесь из перегноя, торфа и речного песка.
— Почему песок добавляем? — спросил Колька, помогая загружать привезенный с речки песок в самодельный смеситель.
— Для дренажа, — объяснил я. — Камни не дадут воде застаиваться, а песок обеспечит хороший отток лишней влаги. Корни картофеля в такой среде не загниют и получат достаточно питательных веществ из перегноя.
К концу первой недели работы результаты впечатляли. Четыре гектара бывших бросовых земель были преобразованы в террасированные участки, готовые к посадке. Еще три гектара самых каменистых мест обработаны по особой технологии с созданием искусственного плодородного слоя.
Ирригационная система охватывала все новые участки, разветвляясь подобно дереву. От основного водовода отходили боковые каналы, каждый со своим шлюзом, позволяющим регулировать подачу воды на конкретный участок.
— Надо же, работает ведь! — дядя Вася, вытирая пот со лба, оглядывал преображенный ландшафт. — Я-то думал, городской фантазер, а ты, Виктор, дело говорил.
Остальные члены бригады тоже изменили свое отношение. Скептицизм сменился неподдельным интересом и даже энтузиазмом.
Особенно молодежь. Колька и Федька ловили каждое мое слово, стараясь понять принципы работы новых конструкций.
Однажды утром, когда мы готовились к очередному дню работы, к нашему полевому стану подъехал ГАЗик Громова. Председатель вышел из машины, оглядел преображенный участок и присвистнул:
— Ну, Виктор Алексеевич, удивил так удивил. За неделю больше сделал, чем другие за сезон.
— Это не я, — честно ответил я. — Это бригада. Золотые руки у мужиков, только правильное применение найти нужно.
Дядя Вася, стоявший рядом, приосанился. Громов одобрительно кивнул:
— Ладно, показывай, что тут наворотил. Говорят, какие-то агрегаты необычные сконструировал?
Я с удовольствием провел председателя по участку, демонстрируя террасообразователь, систему орошения и метод обработки особо каменистых мест.
— А ведь сплошь подручные материалы использовал, — заметил Громов, осматривая самодельные конструкции. — Ни копейки дополнительных средств не потребовал.
— На первом этапе важно доказать работоспособность идеи, — пояснил я. — Потом, когда результат будет виден, можно думать о более масштабном внедрении.
— Думаешь, урожай будет? На этих камнях? — все еще сомневался Громов.
— Первые всходы увидите через две недели после посадки, — уверенно ответил я. — К осени соберем не меньше ста пятидесяти центнеров картофеля с гектара на террасах и около ста двадцати на участках с искусственным грунтом.
— Многовато обещаешь, — покачал головой председатель. — Но, глядя на то, что уже сделано, начинаю верить. Продолжайте работу, еще десять человек в помощь выделю.
Когда Громов уехал, Дядя Вася подошел ко мне:
— Ты это серьезно про полтораста центнеров? У нас больше ста никогда не получали.
— А мы и делаем то, чего раньше не делали, — улыбнулся я. — Новые методы дают новые результаты.
В следующие дни темп работ только нарастал. Присоединившиеся к бригаде люди быстро вникали в суть дела, подхватывая энтузиазм первопроходцев. Мы осваивали все новые участки, а я тем временем разрабатывал дополнительные усовершенствования.
Появилась идея установить на крутых склонах накопительные бассейны для дождевой воды, чтобы использовать ее в периоды засухи. Дополнительно защитить террасы от эрозии помогли бы специальные ветрозащитные полосы из быстрорастущих кустарников.
Для участков с искусственным грунтом я придумал использовать местные сорняки с мощной корневой системой, высаживая их по краям, чтобы укреплять почву и предотвращать ее смыв во время дождей.
— А что если сделать вот так? — все чаще спрашивали рабочие, предлагая собственные усовершенствования. Мне оставалось только направлять их творческую энергию в нужное русло.
За две недели мы преобразили двадцать гектаров бросовых земель. Работа кипела, и теперь уже никто не сомневался в успехе. Настало время переходить к следующей фазе, посадке первых экспериментальных культур.
Правда, параллельно я еще осваивал домашний огород. Продолжал превращать дом в произведение земледельческого искусства.
Вечерами, возвращаясь с экспериментального участка, я работал на собственном дворе. Шесть соток земли за домом лесника представлялись мне полигоном для отработки идей, которые потом можно применить в совхозе.
Первым делом я начертил подробную схему будущего огорода на листе бумаги, взятом из школьной тетради. Память услужливо подсказывала принципы пермакультуры, устойчивого земледелия, о котором в 1972 году в СССР знали разве что единицы теоретиков.
Участок я разделил на зоны: ближе к дому — интенсивные грядки с овощами, требующими постоянного ухода, дальше — картофель и корнеплоды, а у забора — плодовые деревья и ягодные кустарники. Между зонами планировались дорожки из плиток, которые можно изготовить из цемента и песка.
