— Садись, — он указал на стул. — Чай будешь?
— Не откажусь.
Председатель налил чай в граненый стакан с подстаканником, подвинул вазочку с карамельками.
— Значит, механикой тоже увлекаешься, — начал он без предисловий. — И, судя по всему, неплохо разбираешься.
— Было хобби, — признался я. — Ремонтировал старые автомобили с отцом, пока он был жив.
— У нас с техникой беда, — Громов отхлебнул чай. — Я имею в виду не только сломанный трактор. Половина машин работает на последнем издыхании, запчастей не хватает, хороших механиков днем с огнем не найдешь. Хомутов вот пьет, а заменить некем.
Я молча ждал, куда он клонит.
— Предлагаю тебе совмещать, — наконец сказал председатель. — Оставайся главным агрономом, но возьми на себя еще и техническую часть. Будешь консультировать по ремонтам, внедрять свои методы. Разумеется, с соответствующей доплатой.
— А как же мои агрономические эксперименты? Контурное земледелие, новая система севооборота?
— Никто не запрещает, — Громов развел руками. — Наоборот, дам тебе больше свободы. Составишь свой график, сам решишь, когда заниматься полями, когда техникой.
Я задумался. Предложение было заманчивым с точки зрения моей долгосрочной стратегии. Отвечая за технику, я получал доступ к ключевым ресурсам совхоза и возможность продемонстрировать еще один аспект своих необычных для этого времени знаний.
— Согласен, — кивнул я. — Но с условием: мне нужна полная свобода действий в моих экспериментах. И доступ к мастерским для создания собственных устройств.
— Каких устройств? — насторожился Громов.
— Хочу сконструировать несколько приспособлений для обработки почвы на каменистых участках. И усовершенствовать существующую технику для экономии горючего.
Председатель посмотрел на меня с интересом:
— Ты полон сюрпризов, агроном. Ладно, будь по-твоему. Завтра оформим документы на совмещение должностей.
Когда я вышел из конторы, во дворе меня ждали трое механизаторов.
— Виктор Алексеич, — обратился самый старший, с седыми висками и глубокими морщинами на загорелом лице, — мы тут с мужиками поговорили… У меня на К-700 проблема с гидравликой. Посмотрите?
— И у меня комбайн барахлит, — добавил второй. — Может, тоже какой метод придумаете?
Я улыбнулся:
— Завтра начнем осмотр всей техники. Составим план ремонта.
По дороге домой встретил знакомую уже фигуру на развилке. Егорыч стоял, опираясь на резную трость, и с интересом меня разглядывал.
— Наслышан уже, — хмыкнул старик, когда я поравнялся с ним. — Трактор воскресил, Хомутова обставил. Теперь весь совхоз гудит. Новый агроном с золотыми руками.
— Преувеличивают, — пожал я плечами.
— Не скромничай, — Егорыч прищурился. — Я пятьдесят лет здесь живу, людей вижу насквозь. Ты не из простых, парень. Что-то в тебе есть… необычное.
От этих слов по спине пробежал холодок. Неужели старик что-то заподозрил?
— Просто хорошая память и инженерный склад ума, — улыбнулся я.
— Может, и так, — Егорыч не стал спорить. — Но запомни. В деревне репутация дороже золота. А ты уже заработал хорошую. Береги ее.
Я кивнул, принимая совет. Старик прав, мой план медленного, но верного продвижения начинал работать. Технические знания из будущего, примененные здесь и сейчас, открывали двери лучше любой протекции.
День продолжился с шороха дождя по крыше. Мелкий, но упорный весенний дождь — лучшая погода для начала полевых работ.
Влага напитает почву, поможет семенам взойти. Я с удовольствием вдохнул свежий воздух, наполненный запахом мокрой земли и пробуждающихся растений.
К трем часам дождь прекратился. Я надел резиновые сапоги, прорезиненную куртку и отправился к назначенному месту встречи с бригадой, которую выделил мне Громов для эксперимента.
На краю поля, у старого разбитого вагончика, служившего когда-то полевым станом, меня уже ждали пятеро мужчин. Все они выглядели необычно для привыкшего к офисным костюмам политтехнолога из будущего — обветренные лица, натруженные руки, настороженные взгляды.
— Вот и наш ученый, — произнес самый старший, шестидесятилетний тракторист с редеющими седыми волосами и глубокими морщинами, прорезавшими лицо словно речные русла. На его выцветшей клетчатой рубашке красовалась медаль «За трудовую доблесть».
— Виктор Алексеевич Корнилов, — представился я, крепко пожимая мозолистую ладонь. — А вы, я так понимаю, бригада, которую Михаил Михайлович выделил для эксперимента?
— Да, нас Громов направил, — кивнул старший. — Я Василий Петрович, но все меня дядей Васей кличут. Тридцать пять лет на тракторе.
Он стал представлять остальных:
— Это Семеныч, — указал на худощавого мужчину с прокуренными пальцами и цепким взглядом. — Лучший экскаваторщик в районе, хоть и пьет порой.
Семеныч чуть кивнул, оценивающе разглядывая меня.
— Иван Кузьмич, — дядя Вася показал на коренастого мужчину средних лет с обгоревшим на солнце носом. — Бульдозерист. Такую прямую траншею прокладывает, что линейкой не отличишь.
