Обратный путь занял больше времени, я останавливался, чтобы осмотреть овраги и балки, прикидывая возможности использования естественного рельефа для дренажных систем.
В одном из оврагов неожиданно наткнулся на заброшенную глиняную каменоломню. Лет десять назад здесь добывали глину для нужд совхоза, а теперь остались только выработки, заполненные дождевой водой.
— Отличное место для рыбных прудов, — отметил я про себя.
Каменоломня располагалась как раз между болотом и участками будущих террас. Можно создать единую систему водооборота: вода из родника поступает на террасы, оттуда в пруды, а из прудов на орошение других участков.
Размышления прервал звонкий женский смех. Я обернулся и увидел девушку, которая гнала небольшое стадо коров по тропинке вдоль оврага. Она что-то напевала себе под нос, помахивая длинным хворостяным прутом.
— Эй! — крикнула она, заметив меня. — А ты кто такой? Первый раз вижу здесь.
Я завел мотоцикл и подъехал ближе. Девушка оказалась лет двадцати двух, с пышными русыми косами, заплетенными в две толстые косы и уложенными вокруг головы.
Лицо круглое, румяное от солнца, с веснушками на носу. Большие карие глаза смотрели прямо и бесстрашно. Фигура под ситцевым сарафаном в красный горошек была явно соблазнительной — широкие бедра, тонкая талия, высокая грудь. Босые ноги загорели до шоколадного цвета.
— Виктор я, агроном местный, — представился я, глуша мотор. — А вы кто будете?
— Катька Морозова! — засмеялась она, откинув голову назад. — Дочка дяди Васи-механизатора. А коровок пасу пока, пока до дояния время не подошло.
Смех у нее был заразительный, искренний. Девушка явно не стеснялась своей красоты и умела ею пользоваться.
— А что это ты тут по оврагам ездишь? — спросила Катька, подойдя ближе и оперевшись рукой о седло мотоцикла. — Клады ищешь?
От нее пахло свежим сеном, молоком и еще чем-то теплым, женским. Когда она наклонилась, вырез сарафана открыл соблазнительный вид на загорелую ложбинку между грудей.
— Землю изучаю, — ответил я, стараясь не смотреть туда, куда не следовало. — Хочу эти заброшенные места в порядок привести.
— Ой, да брось ты! — махнула рукой Катька. — Тут же одни камни да болота. Лучше бы коровушек завел, молочка вкусного, сметанки…
Она говорила это, игриво подмигивая и покачивая бедрами. Явно кокетничала и получала от этого удовольствие.
— А ты часто тут пасешь? — поинтересовался я.
— Каждый день! — Катька засмеялась. — А что, будешь приезжать, помогать? Я не против!
Прямота ее слов и взгляда была обезоруживающей. Такую девушку в городе днем с огнем не сыщешь, без комплексов, без кокетливых уверток, сразу говорящую то, что думает.
— А где ты живешь? — спросил я, заводя мотоцикл.
— В поселке, третий дом от магазина! — крикнула Катька, отходя к коровам. — Заходи вечерком, чайку попьем! Может, в клуб сходим, на танцы!
Она помахала рукой и пошла за стадом, соблазнительно покачивая бедрами. Я проводил ее взглядом, любуясь точеной фигуркой и летящей походкой. Такая девушка могла скрасить однообразие сельских будней.
К вечеру я вернулся домой с ясным планом действий. В отличие от утренних сомнений, теперь я был уверен, задачу можно решить не за два года, а за один сезон, если правильно организовать работу.
Надо начать с самого простого и постепенно переходить к сложному. Сначала террасы на каменистых склонах, здесь результат будет виден быстро. Потом система прудов в болоте и каменоломне. И только в конце очистка земель от промышленного загрязнения.
Сидя за столом при свете керосиновой лампы, я составил подробный график работ.
Июль — подготовительные работы и закупка материалов. Август — террасирование склонов. Сентябрь — обустройство прудов и начало очистки загрязненных земель. Октябрь -завершение всех работ и подготовка к зиме.
Амбициозный план, но выполнимый. Особенно если привлечь к работе не только совхозную технику, но и энтузиазм местных жителей.
А еще, если найти способ сочетать работу с удовольствием. Катькины карие глаза и смех так и стояли перед глазами.
За окном кричали ночные птицы, а в траве стрекотали сверчки. Лето в самом разгаре, впереди оставалось еще пару месяцев теплой погоды, вполне достаточно для того, чтобы превратить мертвые земли в цветущие угодья. И для других приятных открытий тоже.
Утром я рано пришел в контору совхоза, чтобы обсудить с Громовым детали предстоящих работ. Директор уже сидел за столом, разложив передо собой карты и какие-то сметы. На столешнице стояли два граненых стакана с остывшим чаем и блюдце с печеньем «Юбилейное».
— Виктор Алексеевич, как раз вовремя, — поднял голову Громов. — Всю ночь считал, во что нам обойдется программа освоения неудобных земель. Цифры получаются серьезные.
Я сел в кресло напротив и взглянул на исписанные листы. Почерк у директора мелкий, аккуратный, с завитушками в заглавных буквах.
— Сколько?
— Семьдесят тысяч рублей только на технику и материалы. Это не считая зарплаты рабочим и расходов на горючее.
Я присвистнул. Сумма действительно немаленькая, почти четверть годового бюджета совхоза.
