Солончаки — после рассоления могут стать весьма плодородными, поскольку засоленные почвы часто богаты минеральными веществами.
Но что важнее всего, все три типа участков можно объединить в единую систему. Торф из болота улучшит плодородие склонов. Известняк со склонов поможет нейтрализовать кислотность торфа. А рассоленные земли станут основой для интенсивного земледелия.
Я открыл свежую страницу блокнота и начал составлять схему комплексного освоения. Пятьсот гектаров мертвых земель должны превратиться в образцовое хозяйство. И теперь, после детального обследования, эта задача казалась вполне решаемой.
На следующий день мы с Кутузовым отправились к самому проблематичному участку, землям вокруг старого кожевенного завода. Лаборант привез с собой дополнительное оборудование: портативный pH-метр в кожаном футляре, набор индикаторных полосок в пластиковой коробочке и несколько склянок с реактивами, тщательно завернутых в газетную бумагу.
— Здесь нужен особый подход, — предупредил он, надевая резиновые перчатки желтого цвета. — Если действительно есть тяжелые металлы, то работать надо осторожно.
Территория бывшего Алтайского кожевенного завода имени Куйбышева встретила нас унылым пейзажем. Главное здание из красного кирпича с высокой трубой стояло с заколоченными досками окнами. Железные ворота покрылись ржавчиной, а над входом криво висела выцветшая табличка с названием предприятия.
Но больше всего поражала земля вокруг. На площади в несколько гектаров практически ничего не росло. Почва имела серовато-бурый оттенок с рыжеватыми пятнами, местами покрытая белесой коркой. Редкие сорняки выглядели болезненно — листья желтые с бурыми пятнами, стебли искривленные.
— Вот это да, — присвистнул Кутузов, осматривая мертвый пейзаж. — Хуже, чем я думал. Видите эти рыжие разводы? Это окислы железа, значит, кислотность высокая. А белые корки, скорее всего, соли хрома.
Мы направились к самому зараженному участку, территории бывших очистных сооружений. Здесь когда-то стояли отстойники для промышленных стоков, а теперь зияли бетонные ямы, частично засыпанные строительным мусором.
Я достал саперную лопатку и попробовал копнуть землю. Лопатка с трудом входила в спекшийся грунт, издавая скрежет о твердые включения. Выкопанная земля имела странный металлический блеск и неприятно пахла химикатами.
— Осторожнее, — предупредил Кутузов, доставая из саквояжа специальный пробоотборник, стальную трубку с острым наконечником и резиновой грушей для создания вакуума. — Лучше не дышать этой пылью.
Первые пробы мы взяли прямо у отстойников. Почва здесь оказалась пропитана химикатами на глубину более метра. При извлечении образца из трубки поднялась едкая пыль, от которой першило в горле.
— pH около трех, — констатировал Кутузов, опустив в размешанную с дистиллированной водой пробу индикаторную полоску красного цвета. — Сильнокислая среда. Для сравнения, у лимонного сока pH около двух.
Он достал из футляра портативный pH-метр, прибор размером с авторучку с металлическим наконечником. Опустил электрод в почвенную суспензию, подождал несколько секунд, пока стабилизируются показания.
— Два и восемь десятых, — прочитал он с циферблата. — Это уже не почва, а химический реактив.
Мы продвигались от эпицентра загрязнения к периферии, взяв пробы через каждые пятьдесят метров. Постепенно картина менялась.
На расстоянии ста метров от отстойников pH поднялся до четырех, появились первые чахлые растения. В двухстах метрах кислотность снизилась до пяти, а растительность стала разнообразнее, хотя все еще выглядела угнетенной.
— Интересная закономерность, — отметил лаборант, записывая показания в потертый блокнот. — Загрязнение распространилось не равномерно, а по естественным стокам. Видите этот овраг? Он как канал, по которому яды стекали к реке.
Овраг, тянущийся от завода к ближайшему ручью, представлял собой полосу мертвой земли шириной метров двадцать. Дно покрывала толстая корка серо-зеленого цвета, растрескавшаяся от засухи. При ударе лопаткой корка звенела, как керамика.
— Это что, застывшие стоки? — спросил я.
— Похоже на то. — Кутузов осторожно отколол кусочек корки, рассмотрел на солнце. — Видите зеленоватый оттенок? Соединения хрома. А рыжие прожилки — железо. Целый коктейль из тяжелых металлов.
Для более точного анализа он достал из саквояжа набор стеклянных пробирок с притертыми пробками и флакончик с серной кислотой. Небольшое количество почвы поместил в пробирку, добавил несколько капель кислоты.
— Экспресс-тест на хром, — пояснил он, встряхивая пробирку в резиновых перчатках. — Если есть шестивалентный хром, раствор окрасится в желто-оранжевый цвет.
Через минуту содержимое пробирки приобрело насыщенный оранжевый оттенок, почти красный.
— Ну вот, — мрачно сказал Кутузов. — Концентрация хрома зашкаливает. Для сравнения, в нормальной почве его практически нет.
