Галя дежурила на северном участке вместе с Наташей и двумя парнями. Я подошел к ним, когда они подкладывали дрова в очередной костер. Девушки выглядели усталыми, но полными решимости довести дело до конца.
— Как температура? — спросила Галя, поправляя съехавшую шапочку.
— Минус три, — ответил я. — Критическая отметка. Но пока растения держатся.
— А долго еще? — поинтересовалась Наташа, потирая озябшие руки.
— До рассвета часа два. Потом солнце начнет прогревать воздух.
В пять утра началось долгожданное потепление. Термометр показал минус два, затем минус один. С востока пробивались первые лучи солнца, окрашивая небо в розовые тона. Дым от костров поднимался все выше, рассеиваясь в утреннем воздухе.
К семи утра температура поднялась до плюс одного градуса. Опасность миновала. Мы потушили костры и начали обход участков, оценивая ущерб.
Результат превзошел ожидания. Большая часть растений выжила, листья горчицы слегка привяли, но стебли остались зелеными. Рапс практически не пострадал, подсолнечник тоже выдержал заморозок. Только на окраинах участков, где дымовая защита была слабее, растения почернели от мороза.
— Процентов восемьдесят спасли, — подвел итог Кутузов, обходя делянки с блокнотом в руках. — Учитывая силу заморозка, это отличный результат.
Петрович, который всю ночь ворчал на «бессмысленную затею», теперь молчал, с удивлением рассматривая уцелевшие растения.
— И в самом деле помогло, — пробормотал он себе под нос. — Не думал, что дымление такой эффект даст.
К восьми утра измученные, но довольные дежурные стали расходиться домой. Галя подошла ко мне, когда я записывал последние показания термометров.
— Виктор Алексеевич, — сказала она, и в голосе прозвучала новая уверенность, — я подумала. О том, что вы говорили.
Я поднял глаза от блокнота, чувствуя, как замирает сердце.
— И?
— И я поняла, что тоже не хочу делать вид, будто между нами ничего нет, — тихо сказала она, глядя мне в глаза. — Мне тоже небезразличны наши отношения.
Слова были осторожными, но в них звучала искренность. Я отложил блокнот и взял ее за руки.
— Значит, попробуем? — спросил я.
— Попробуем, — кивнула она. — Только осторожно. Мне важно не потерять то, что уже есть между нами.
Я наклонился и поцеловал ее, на этот раз без спешки, нежно и долго. Вокруг нас дымились угасающие костры, пахло утренней росой и дымом, где-то пели птицы, встречая новый день.
Когда я отпустил девушку, Галя улыбнулась:
— А знаете, что мне больше всего понравилось в эту ночь?
— Что же?
— То, как вы не паниковали. Как сумели организовать людей, найти решение. Это дорогого стоит.
Мы шли к центральной усадьбе рядом, и я чувствовал себя победителем. Не только потому, что спас урожай растений-очистителей, но и потому, что происходило что-то важное в личной жизни. Галя была рядом, и между нами появилось взаимопонимание, которого я так давно ждал.
За завтраком в столовой вся честная компания обсуждала ночные приключения. Зинаида Петровна угощала всех горячими блинами со сметаной и вареньем, дядя Вася рассказывал, как в молодости спасал огороды от заморозков.
— А помните, в сорок седьмом году, после войны, — говорил старый механизатор, намазывая блин густой сметаной, — такой же заморозок был. Всю картошку побило. Голодно потом было.
— А мы спасли, — с гордостью сказал Колька. — Наука победила природу!
— Не победила, а договорилась, — поправил я. — Природе нужно помогать, а не воевать с ней.
Заморозок показал, что наша команда способна на многое. Когда приспичило, все работали как единый организм, не жалея сил и времени. Это хорошая проверка на прочность перед зимними испытаниями.
Весной мы запланировали снова посадить растения-очистители, уже с учетом полученного опыта.
— Будем ставить ветрозащитные экраны, — планировал Володя Семенов, чертя схемы на большом листе ватмана. — И систему аварийного обогрева из труб с паром.
— А дымовые шашки заготовим заранее, — добавил Федька. — Чтобы в случае чего быстро развернуть защиту.
Опыт с заморозками стал важным уроком. Он показал, что в сельском хозяйстве нужно быть готовым к любым сюрпризам природы. И что дружная команда может справиться с самыми сложными испытаниями, если действует сообща и не теряет присутствия духа.
Вскоре настало время подводить итоги моих титанических трудов за время пребывания здесь. Может, я получу заслуженную награду? Хотя что-то подсказывало, что вряд ли все пройдет гладко.
Осеннее солнце косо освещало мой письменный стол, когда я склонился над толстой папкой с годовыми отчетами. За окном желтели березы, и воздух пах прелой листвой и дымом из печных труб. В руках у меня была авторучка «Геркулес» с золотым пером, подарок от Громова, а перед глазами стояли цифры, которые казались почти невероятными.
