Пират перерыл содержимое, отшвырнул саквояж, повернулся к Анастасии Николаевне:
— Где же, дамочка, ваши драгоценности?
— Большую часть отобрали такие же, как вы, еще в Петрограде, — ответила госпожа с удивительным, невероятным в ее положении спокойствием. — Что осталось — отдала, чтобы выкупить из ЧК своего брата. Но господа чекисты драгоценности взяли, а брата все равно расстреляли. Шлепнули, как они выражаются. Так что ничем не могу вас порадовать.
Анастасия Николаевна замолчала, снова поднесла к носу синий флакон с солью.
Пират повернулся к господину в черном, схватил его левой рукой за воротник, ткнул в живот маузер и рявкнул:
— Ты, грач трепаный, зачем врал? Я не люблю, когда мне врут! Знаешь, что я с такими делаю?
Он щелкнул курком, но господин снова что-то вполголоса проговорил. Пират прищурил один глаз, опустил маузер, но не выпустил господина, подтащил его к борту фелюги и передал с рук на руки здоровенному детине с детским лицом:
— Отнеси его к нам на лодку, Малюта, возьмем его с собой!
— Да зачем он нам надобен? — недоуменно протянул здоровяк. — Утопить его — и всех делов!
— Утопить мы всегда успеем! — пират оглянулся на пассажиров фелюги и прежним веселым голосом объявил:
— Благодарю, господа хорошие, за проявленную сознательность! Можете следовать дальше!
С этими словами он ловко перебрался на свою лодку.
Здоровяк с детским лицом легко, как пушинку, вскинул на плечо господина в черном, ловко перебежал на лодку. За ним последовал третий пират. Абордажные крючья отцепили, и лодка, набирая скорость, пошла в сторону открытого моря.
Напоследок пулеметчик дал еще одну короткую очередь, послав ее в сторону фелюги прощальным салютом.
Едва пиратская лодка скрылась из виду, священник крупно перекрестился и проговорил:
— Слава Тебе, Господи, легко отделались!
— Вы-то, батюшка, может, и легко, — неприязненно отозвалась дама в черном, — а у меня они все кольца отняли!
— Стыдитесь, сударыня! — одернула ее Анастасия Николаевна. — Мы хоть остались живы, в отличие от господина офицера! — она кивнула на труп штабс-капитана.
— А ему не стоило нарываться, — подал голос господин в канотье. — Помалкивал бы — остался бы жив.
Хорват-шкипер тем временем отдал короткую команду, его подручные вытащили якорь, ловко расправили парус, и фелюга тихо, бесшумно заскользила к выходу из бухты. Двое моряков подхватили труп офицера и сбросили его в воду. Священник перекрестился, забормотал молитву.
