Моряки побежали по вантам, зависли на реях, освободили паруса от цепких талей. Рухнули вниз гроты, забелели бизани – корабли получили способность лавировать. «Консепсьон» с «Викторией» вышли из-под прикрытия флагмана, ощетинились жерлами орудий. Грянул залп, второй, третий – десяток баланг перевернулись на рейде, не успев доплыть до судов. Индейцы повалились в волны. На них грозно надвигались каравеллы. Они выплевывали раскаленный свинец, насквозь пронзали тела дротиками арбалетов.
– Заряжай! – торопил Карвальо.
Эскадра с треском врезалась во флотилию Магалибе. Началась беспорядочная стрельба, пушки палили без приказов. Мушкетеры и аркебузники вели прицельный огонь по голым аборигенам. Те с криками спешили прочь, сеяли панику и неразбериху. Сносимая ветром к берегу, эскадра прошла сквозь строй индейцев, раскидала баланги, словно щепки в луже, подплыла к домам.
– Зажгите город! – велел Карвальо канонирам. – Не жалейте пороху! Мы приблизим дикарям Царство Божие! Гонсало, готовь лодку встречать офицеров!
Но пробиться с площади в гавань испанцам не удалось. Десятки рук растащили их в стороны и добивали поодиночке. Упал с переломленным позвоночником Дуарте, захрипел, захлебнулся кровью, не успел взглянуть на друга, бросить последнее слово. Стражники царька распороли живот Соломону, рвали из него кишки, молотили дубинами окровавленное тело.
Вот так двенадцать лет назад малайцы заманили для торговых сделок в Малаккском порту на берег треть команды Лопиша да Сикейры и уничтожили неосторожных португальцев. Только брат Серрана выбрался на пристань, а сейчас он сам в разорванной окровавленной рубахе оказался на берегу. Франсишку спас молодой офицер – Фернандо Магеллан, бросившийся с солдатом на помощь другу и забравший товарища в лодку. Кто сейчас поможет Жуану?
Непрестанно стреляя по городу, корабли вплотную подошли к берегу Ядра с камнями выворачивали стены хижин, ломали сваи. Баланги торопливо улепетывали от огня, шлепали веслами по глади залива. Серое дымное облако поползло на пристань, где из последних сил дрался Серран, надеялся на помощь каравелл. Враги скрутили ему руки, приставили копья к груди.
– Прекратите стрелять, иначе меня убьют! – попросил капитан, подталкиваемый индейцами к воде.
– Где остальные? – спросил Карвальо.
– Убиты.
– Все?
– Кроме толмача. Он предал нас!
– О Боже! – содрогнулся от ужаса отец Антоний.
– Выкупите меня! – молил задыхавшийся Жуан. – Они требуют пушку, два ружья, два бахара меди и полотно.
– Пусть подойдут к «Тринидаду», – согласился Карвальо.
Туземцы отказались плыть к кораблям, велели доставить товары на берег.
– Это ловушка, – предостерег кормчего Эспиноса, – дикари захватят шлюпку, убьют солдат и не отпустят Жуана.
– Надо рискнуть, – возразил Альбо. – Матросы любят Серрана, согласятся отвезти оружие на пристань.
– Кто отправится за капитаном? – Карвальо обратился к команде. В тишине послышались стоны португальца.
– Они не хотят. Я не могу собрать людей, – пожаловался Эспиноса.
– Предложите матросам с «Консепсьона», зимовавшим с Серраном на Санта-Крус, – посоветовал Пигафетта. – Позовите боцмана Бартоломео, Окасио, Баскито, Наварре!
– Скорее! Они убьют меня! – торопил Серран.
Медлить было нельзя, корабли сносило к земле. С минуты на минуту они могли коснуться килями грунта, потерять управление.
– Поднять паруса! – распорядился Карвальо, отворачиваясь от обреченного капитана. – Выходим в море!
– Что вы делаете? – опешил Пигафетта. – Вы бросаете Серрана дикарям на съедение!
– Не лезь не в свое дело! – прикрикнул альгвасил. – Выполняйте команду! – велел оторопевшим матросам.
– Жуан, не покидай меня! – молил последний ближайший сподвижник Магеллана.
– Они предали его! – трясясь от злости и теребя рясу священника, возмущался Пигафетта.
– На все воля Божья – пробормотал францисканец.
– Ты юродивый дурак! Ты боишься за свою шкуру, как эта сволочь! – ломбардиец показал рукою на ют.
– Будьте вы прокляты! – гремел с берега умирающий капитан. – Я молю Господа, чтобы в день Страшного суда отдал мне мерзкую душу Жуана!
– Веселее, ребята! – подбадривал с мостика Карвальо.
– Стойте, так нельзя! – метался по палубе Пигафетта. – Мы погибнем, если начнем оставлять друзей врагам!
– Заткнись, итальяшка! – оборвал его Эспиноса. – «Зачатники» не спешат забрать любимого командира. Где боцман, где матросы? У них есть лодка!
– Бартоломео! – зашелся воплем Пигафетта.
Ему не ответили.
– Будьте вы прокляты! – затихал Серран. – Не видать вам родины, как своих ослиных ушей!
«Я пролился как вода…» – услышал Антонио за спиною голос священника.
– Твое смирение хуже подлости! – зарыдал, забился в истерике Пигафетта. – Я ненавижу вас! Вы готовы предать любого, чтобы занять его место, править трусливыми псами, способными воевать только с женщинами! Вы предали Магеллана, всех его друзей!
