– Вы нарушите завещание хозяина! – возразил малаец.
– Позовите Эсплету, пусть объяснит ему юридическую сторону дела! – приказал командир.
– Я помню документ наизусть, – промолвил Энрике. – «Со дня моей смерти мой пленник и невольник, уроженец города Малакки, двадцати шести лет от роду, освобождается от рабства или подчинения, волен поступать и действовать, как ему заблагорассудится. Я хочу, чтобы из моего наследства десять тысяч мораведи были выданы ему во вспомоществование. Эту сумму я назначаю ему потому, что он стал христианином, будет молиться Богу за спасение моей души».
– Ах, собака! – вскипел Барбоса. – Ты споришь со мной? Если немедленно не отправишься на берег, я прикажу выдрать тебя ремнем! Ты понял?
Малаец поднялся с постели, стал одеваться.
– Давно бы так! – зло усмехнулся Дуарте. – Не говори Хумабону о том, что скоро мы уйдем, – напутствовал переводчика. – Пусть думает, будто наводим порядок на каравеллах. Поторопи с подарками королю Испании, не пропадать же добру! – засмеялся он, глядя на кормчих. – Пригласи Али на «Тринидад», пообещай подношение от меня! Нам нужен хороший лоцман до Борнео.
– Он тоже ничего не должен знать, – подсказал Сан-Мартин.
– Разумеется, – согласился капитан. – Запрем мавра в трюме до отплытия.
– Надо взять с собою женщин, – посоветовали матросы.
Энрике молча собрался и спустился в шлюпку.
На берегу малайца встретил шумный базар, поглотивший часть кладбища, куда запрещалось заходить туземцам. У креста блеяли привязанные козы, лежали свиньи. С помоста украли занавеси. Снова на жертвенниках дымилось мясо, появились резные идолы. Никто не приветствовал толмача, не бежали толпою ребятишки. Встречные индейцы прятали глаза, опускали головы. Гостя не сразу пропустили к царьку, заставили ждать. Энрике слонялся без дела между высокими сваями дворца, смотрел на гавань со снующими по воде лодками, и нехорошие мысли лезли ему в голову.
Где его дом? Где его родина? Что ему делать на кораблях среди людей, не признающих его права на свободу? Жить подобно псу Амадису и ждать, когда тебя съедят? Не покончить ли с рабской зависимостью? Может быть уплыть на Мактан к Силапулапе и больше никогда не видеть испанцев? Нет, прежде он отомстит им за унижения и обиды. В первую очередь – Барбосе, усомнившемуся в завещании хозяина. «Не Дуарте заманит Али, а Энрике обманет Дуарте», – решил раб в ожидании приема властителя.
В комнате с малиновым креслом сидели на циновках за кувшинами Хумабон, Бендара, Кадайо. На троне валялись банановые корки.
– Зачем тебя послали ко мне? – надменно спросил царек.
– Они собираются неожиданно уплыть, – сообщил малаец, чувствуя, как за спиной рушится чужая европейская жизнь, в которую его насильно втолкнул Магеллан.
– Разве ты не уйдешь с ними?
– Нет.
– Почему?
– Там я останусь рабом.
– Хочешь стать свободным?
– Да.
– Похвально, – заметил лениво Хумабон. – Ступай прочь, живи моим подданным!
– Спасибо, государь, но я пришел не за этим.
– Что еще? – капризно нахмурился раджа.
– На кораблях имеются огромные богатства… – начал осторожно толмач.
– Знаю, – махнул рукою Хумабон.
– Силапулапу получил девять доспехов! – с завистью промолвил Кадайо, показывая количество на пальцах.
– Вы возьмете в десять раз больше, – посулил ему Энрике.
– Смеешься над нами? – повысил голос Бендара.
– Вам достанется все, что есть на кораблях, – заявил малаец.
– Как? – удивился Хумабон.
– Я научу вас.
– Это опасно, – разочаровал царька правитель. – Раджа Фернандо обещал вернуться с огромной армией.
– Испания находится очень далеко, лишь три корабля знают дорогу на острова.
– Лучше уничтожить три большие лодки, чем сражаться с десятком, – поддержал предложение Кадайо. – Они стреляли в моих воинов, когда те хотели им помочь!
Памятная монета с портретом Магеллана, посвященная 500-летию первого кругосветного плавания.
Оборотная сторона изображает битву на Мактане.
Португалия, 2021 г.
– Я велел тебе не ввязываться в сражение, – упрекнул брата Хумабон. – Из-за тебя Силапулапу нарушит с нами мир.
– Уничтожив испанцев, вы спасете его, – подсказал Энрике.
– Ты не боишься их Бога?
– Наши сильнее Христоса, – ответил за толмача Бендара.
– Ты хочешь сразиться с железными воинами? – Хумабон обернулся к правителю.
– Наши боги сильнее, – уверенно повторил тот, – но мы проиграем битву. Я видел, как смело сражались белые люди, как десять человек удерживали сотню.
– В открытом бою вы не справитесь с ними. Днем у пушек дежурят канониры, по ночам вахтенные следят за водой, – доложил малаец. – Новые командиры не верят вам, готовы в любую минуту оказать сопротивление. Надо действовать хитростью.
– У тебя есть план? – заинтересовался царек.
– Есть, а что я получу взамен?
– Об этом мы договоримся, – пообещал довольный властитель.
