В кустарнике приятеля поджидал второй разведчик, при виде испанцев сбежавший к расположившимся в лощине соплеменникам. Шестнадцать туземцев, мужчин и женщин разного возраста, разбили вокруг костра шатры из звериных шкур. Мужчины заметили моряков, выстроились в ряд и с луками направились навстречу. Солдаты остановились. Конвоируемый великан радостно закричал, замахал подарками, и тогда индейцы пустились в пляс, подпевая и посыпая головы песком. Погремушки, колокольчики, цветные тряпочки, зеркальце вызвали неописуемый восторг, а великан тараторил, тыкал пальцем в небо, показывал на солдат, божественно блестевших стальными доспехами.
Аборигенов знаками пригласили в бухту на корабли, обещали помочь перенести вещи. Долго уговаривать не пришлось. Мужчины взяли оружие, двинулись к заливу. Женщины взвалили скарб на плечи, пошли за ними. Они были «… не такого высокого роста, как мужчины, – записал Пигафетта, – зато гораздо более тучные. Их вид поразил нас. Они имели груди длиною в полтора локтя, были раскрашены и одеты, как мужчины, но спереди кусок меха прикрывал срамные части. Женщины вели за собой четырех детенышей животного (из шкур которого делали одежду и покрытие шатров), связанных ремнями наподобие поводьев». В другом месте летописец поясняет:
Туземцы отказались перейти на корабли, устроились на берегу в остроконечных шатрах. Гостей накормили, одарили безделушками, расспросили о золоте, внимательно осмотрели принесенные предметы, искали в них драгоценности. У аборигенов нашли белый порошок из корней травы, остатки свежего мяса и сладкого корня, примитивные украшения из камешков, раковин, кости. Вечером индейцы показали назначение приведенных животных: привязали к терновым кустам и спрятались в засаде, а когда на зов детенышей пришли взрослые особи, перебили гуанако стрелами. Испанцы щедро оплатили бусами свежее мясо.
Командующий надеялся с помощью первых туземцев завязать торговые отношения с племенем, получать в необходимых количествах мясо лам, а впоследствии что-нибудь более ценное, но не сдержал моряков. Ночью начались насилия над женщинами, вызвавшие решительный отпор индейцев. На рассвете они исчезли со своими вещами и подарками. Магеллан негодовал. Испанцы потеряли возможность сотрудничества с местным населением и бесплатных рабов, коих по заданию Торговой палаты обязались привезти из открытых земель. Дурная слава разлетелась по округе. Барбоса с трудом удержал адмирала от разбирательств и наказаний, способных вызвать мятеж.
Прошла неделя. О великанах начали забывать. В отличие от сговорчивых бразильских женщин, великанши разочаровали моряков. От них ужасно воняло, большинство были беременны. Разговоры стали затихать, обрастать домыслами. Брошенные впопыхах молитвенники свидетельствовали, что тут не обошлось без нечистой силы.
Хмурым туманным утром, по приказу Альбо, моряки с «Тринидада» под руководством Васко Гальего отправились в лес за дровами. В клубах поднимавшегося тумана они добрались до знакомого участка, дружно застучали топорами. Крупные щепки сыпались на примороженную траву, брызгала мягкими опилками пила. Леон собирал вязанки, старательно стягивал веревками душистые поленья. Красные и потные, Сантандрес с Хинесом волокли поваленный ствол. Эрнандес правил лезвие топора серым сломанным бруском.
– Посторонись! – закричал Хинес и оттолкнул зазевавшегося Гальего.
– Стойте! Куда потащили? – отскочил Васко. – Бросайте здесь, распилим на части!
Но моряки упорно шли к Эрнандесу.
– На пне удобнее, – нехотя пояснил Сантандрес.
– Васко, – промолвил Леон, – хватит рубить. Нам столько не вынести.
– Вяжи! – приказал командир. – Вернемся второй раз.
– Мы так не договаривались, – обернулся Хинес, положивший ствол к ногам Эрнандеса.
– Тогда пойдем конопатить. Капитан-генерал приказал всех свободных послать на стапель.
– Еще не лучше… – заныл Леон.
– Баста! – выдохнул Сантандрес и протер руки о штаны. – Пора передохнуть. У кого мои сухари?
– Гальего получал, – сообщил Хинес, – по две штуки на каждого.
– Ты съел свой хлеб, – вспомнил Васко, – а наш лежит в сумке.
– Я принесу, – предложил Леон, кинул веревки на поленницу.
– Без меня не открывай! – погрозил Гальего.
– Не доверяешь?
– Сам поделю.
– Хинес, расскажи, как ходил к великанше? – усаживаясь на ствол, попросил Сантандрес.
– Ты знаешь, – надулся Хинес.
– Я уступлю тебе полкуска, – пообещал матрос – Вдруг вспомнишь что-нибудь еще?
– Давай весь сухарь! – потребовал Хинес.
– Нет, половину, – повторил Сантандрес – Проси у Эрнандеса!
– Не дам, – пробасил тот, откладывая в сторону топор.
– Тогда не расскажу, – напыжился Хинес.
