- С чего же это? Думали, я – тот каннибал?
- Нет… - экс-коп пристегнулся (на всякий случай), - Думал, вы один из них…
- Постойте… - парень заморгал глазами, - Я что-то не вник. Один из кого?
Фернок:
- Уже неважно…
- Если у вас есть что-то, что способно помочь следствию, выкладывайте прямо сейчас. А не то…
- Арестуете, посчитав меня обжорой, перешедшим с
хот-догов, в которые обычно добавляют собачатину, на человеченку?
- Повторюсь, в доме на Уэрс обнаружили ваши отпечатки. Вы там были, правда, пока неизвестно, для каких целей…
- А я что-то отрицал?
- Хех, вы просто поняли, это уже бесполезно… - Бейкер производил крепкое впечатление доверчивого, малоопытного и немного неловкого копа, которому еще нужно учиться и учиться.
- Эй, не забывай, с кем говоришь! – взорвался Фернок, резко перейдя на ты, - Ты для начала хотя бы потрудился узнать, кого допрашивать собираешься. Я с успехом провел несколько десятков боевых высокосложных операций. Восемьдесят процентов из них помню до сих пор… - и затем тут же успокоился. Что-то его размягчило, утихомирило, - И я не думал, что после всех тех заслуг, которые грешно оспаривать, мне будут угрожать арестом всякие малопроницательные хорьки с невысохшим на губах молочком…
- Эсмонд, я…
- Все, разговор окончен. Больше не преследуйте! –
экс-комиссар громко захлопнул дверь “драндулетины” и быстрой походкой вышел к дороге.
Кабинет управляющего центром.
Определить, что человек нервничает можно по частоте его морганий, по быстрым движениям пальцев, по высокому голосу. Все эти признаки наблюдались у мужчины в пиджаке со строгими чертами лица, долго притворявшегося газетным читакой.
Он говорил по телефону:
- Нет, не получилось. Внимание цели перехватил какой-то неизвестный тип, видимо, полицейский. Затем парочка ушла, и с той секунды Фернок больше не появлялся… - но не психолог вряд ли заметил бы за ним волнение, - И что-то мне подсказывает, больше не появится. Если вас так напрягает беспокойство дочери, мы можем взять его внешность для разработки. Клон будет готов через месяц…
Глава тринадцатая. “Ученица”
Мэлори сказала:
- Кто бы ты ни был, я тебе не дочь! Мы совершенно не знакомы и мне от тебя ничего нужно!
Фатум настоял:
- Но сейчас тебе нужна моя помощь! Моя защита! Ты даже не представляешь, как здесь опасно! Город буквально разлагается, позволь отвести тебя в укрытие!
После той самой неожиданной встречи Мэлори отправилась в Китай, где познакомилась с первым из наставников отца – старейшим учителем, из милосердия приютившим их на несколько дней. За неделю Виктор дал дочери то, что та
никогда не рассчитывала получить – правду. По крайней мере, так он это преподнес.
В маленьком домике, сплошь пропитанным китайской культурой, выражающейся даже в мелочах, Виктор перечислил все правила добра и зла, смерти и жизни, рассказал о тонкостях постоянства и конца. Поведал то, что сложно для восприятия.
Параллельно Дум попытался настроить дочь против остальных, чтобы обрести над ней полную власть. Для вселения безотказного доверия пришлось цинично пройтись по родным.
- С самого детства тебя кормили ложью по поводу отцовства! – верховный фатуммен говорил высоко, проникновенно, - Мать переживала за тебя. Вернее, была склонна так считать… - и зачастую обман удавался, - На самом деле она боялась только за себя, сильно ревнуя тебя ко мне! Для того чтобы ты никогда не покинула Америку, чтобы также впустую растратила лучшие годы своей жизни, она подставила меня, не позволив родным сердцам воссоединиться…
- Квентин говорил, что любит, убеждал тебя в этом. Но в момент уничтожения города оставил незащищенной, на расправу обезумевшим зомби. И именно из-за его напускного безразличия ты чуть не погибла.
- Грязный коп, с которым ты жила, пытался тебя приручить. С ним бы ты точно не стала счастливой! Он, нагло игнорируя твои интересы, вынуждал любить какую-то девчонку, которая даже не являлась твоей родной дочерью, от одного вида которой тебя тошнило! Вы два года потратили на безыдейный быт, пытаясь найти в этой бездне, отнимающей и время, и молодость, что-то утешающее, что даже вам самим не нравилось!
Иногда компромисс – единственный выход устоять на льдине, плавающей посреди безразмерного океана. Мэлори, обволоченной напыщенной фальшью, пришлось согласиться с услышанным, даже поверить, хоть и насильно…
Первый день.
- Преодоление боли для человека равнозначно становлению кем-то другим, кем человек никогда не надеялся сформироваться. Изначально наша система, система большинства, действует в противовес истинному, ставя акцент на незначительном, на том, что не слишком нужно!
- Почему? – спросила Мэлори.
