Коллеги и знаковые наотрез отказались клеветать, открыто высказываясь, опровергая ложь. Все доходило до абсурда. Егор детально подходил к каждому вопросу, в пух и в прах опровергая любую несуразную ложь. Когда прошли тест ДНК, судья долго смотрел на меня и на Высокова, с ненавистью поглядывающего в сторону двери, будто все не к нему относилось, а потом заявил, что на следующем заседании вынесет окончательное решение. Сейчас проверяли мои доходы перед беременностью, а также счета на данный момент. Мы подготовились к этому. Марина открыла мне счет, на котором лежала приличная сумма. Через год договорились его закрыть и все вернуть ей. Но это не все. На момент первого заседания Егор заявил о том, что еще есть один депозитный счет на мое имя, открытый год тому назад. Депозит – миллион рублей. Не поверила словам, потому что я ничего не открывала. Да и откуда такая сумма?! Но вот счет был. Только от кого? Начала выяснять, но адвокат странно посмотрел на меня и произнес, что это нужно спрашивать не у него, а у меня.
Я была в растерянности, совсем не понимала, пока не пришло сообщение от Вадима:
«Я открыл. Тема закрыта».
Попыталась поговорить, но получила в ответ резкие слова и предупреждение успокоиться. Решила через время вновь спросить, когда все устаканится, и деньги больше не будут нужны.
Ферзь. Он был рядом везде, куда бы ни ходила. Я чувствовала его взгляд, поддержку, силу. Мужчина охранял, но перестал приходить ко мне по ночам. Лишь иногда… но тогда срывался, представляя собой голодного тигра. Я только ждала, не смея предлагать, поднимать тему. Молчала, стараясь не показывать, что его отношение обижает, сводит с ума.
Но так… лучше. Наверное. Хотя ночами я не могла уснуть, вновь и вновь придумывая причины, чтобы не позвонить. Почему, когда я ждала? Вероятно, надоела. Боялась спросить причину, тем более, когда видела его взгляд – свирепый дикий, буквально прожигающий живьем. Не понимала. Я совсем его не понимала. Только наблюдала, пытаясь не реагировать, не показывать, как меня это задевает. Провожала мужчину взглядом, когда молча уходил, обещая, что не буду реагировать, когда вновь придет. Но сдавалась, стоило увидеть взгляд, почувствовать жар тела. Погибала, чувствуя, что болею им, и это пугало.
Вышла из зала и направилась в фойе напротив кафетерия, где можно было посидеть. Адвокатов попросили остаться. Встала у окна, где вид выходил на центральную часть двора до шлагбаума. Еле стояла на ногах, чувствуя непосильный груз на плечах. Сил не было. Такое ощущение, словно танк по мне проехался. Но ничего – осталось еще немного. Провела пальцами по подоконнику и вздрогнула, услышав слова:
– Предлагаю добровольно написать заявление и исчезнуть навсегда. Тогда есть шанс остаться живой.
Высоков Владимир Александрович.
Медленно обернулась и посмотрела в глаза жестокому мужчине, которого презирала всей душой. Столько ярости, презрения и ненависти. И к этому человеку я испытывала чувства? Ничтожество. Гнилой, мерзкий, недостойный мужчина. Даже не могла испытывать к нему жалости. Убийца. Если бы не Ферзь, то он без малейших угрызений совести уничтожил меня и забрал мою девочку.
Не хотела разговаривать. Ничего с ним не хотела. Он не заслуживает. Да и зачем нагнетать ситуацию? Только собралась идти, как мужчина дернулся ко мне и схватил за руку, с особой жестокостью сдавливая, громко цедя:
– Ты кем себя возомнила, сука?! Думаешь, долго будешь бегать? Слышал, на тебя идет охота. Только поэтому не стал мараться, полагаясь на судьбу. За меня это сделают те, кому ты перешла дорогу.
Стало не по себе от его слов. Дернула руку, пытаясь вырваться, выкрикивая ему в лицо:
– Убери руки!
Высокий мужчина в черном костюме пораженно замер. Но лишь на мгновение. Усмехнулся, скривившись в лице, и сильнее перехватил ладонью мою руку, грубо притянув ближе.
– Осмелела? Поражен. Мышь показывает зубки. А знаешь, так даже интереснее. Ломать буду с удовольствием. Точно! Решил, что еще попользуюсь, а потом швырну на съедение своим псам. А твою девку отдам свекру, раз ему так хочется, и пусть делает с ней все, что захочет.
Стало мерзко. Как никогда. Отмечая больную уверенность в его глазах, испугалась. Он ненормальный. И еще хотел забрать мою девочку? В кого бы она превратилась? Озлобилась только от этой мысли и дернулась вперед, толкая его в грудь, чего он не ожидал, округляя глаза, кривя губы.
– Я никогда не отдам тебе своего ребенка. Алена моя! Никто ее не получит, – закричала, чувствуя, как все клокочет в груди от возмущения.
– Тварь, – процедил он и резко поднял руку, намереваясь ударить.
От ужаса вздрогнула, приготовившись к удару, но ничего не произошло. Подняла взгляд и увидела… Ферзя. И мне не показалось! Вадим стоял рядом с перекошенным от гнева лицом и бешеным взглядом взирал на Высокова. Он сжал его поднятую руку и с силой оттолкнул Владимира от себя в стену, двигаясь на него, цедя с яростью каждое слово:
