Промолчал, продолжая смотреть вперед, а потом медленно направился к поваленному дереву, около которого развел костер. Присел и повел челюстью, представляя возможный союз двух врагов. Что же… посмотрим. А так… надоело. Хотелось уже закончить все. Разобраться. Давно пора.
– Пусть приходят, – буркнул, резко ударяя по ноге, убивая комара. Раздражал своим жужжанием.
– Девчонка мешает, – лениво заметил Конь, вдруг резко разразившись хохотом. – Ты изменился, Ферзь. Смотри, как бы из-за нее пулю в лоб не схлопотал.
– Рот закрой.
Послышалась усмешка. Еще скромно себя ведет. Самый прошаренный информатор в России славился мерзким смехом, черным юмором и ядовитыми комментариями.
– Хах, – мужчина хмыкнул, оценив мое предупреждение, а потом выдал странный звук, похожий на хрюканье и просветил: – Это Слон их нанял. Я проверил.
– Знаю.
– Даже не буду спрашивать как. Замечу, что у тебя несколько заявок висит.
– Откажи. У меня есть задание.
– Которое ты притащил в свою нору? Честно, я хренею, ты меня удивил. То за «телку» готов меня пристрелить, то, сука, бросаешь важное дело и мчишься спасать ее. На хера?! Ты сам подставился… И все из-за бабы.
– Не обязан перед тобой отчитывайся. Скрой любую информацию и не звони по пустякам.
– Да понял я. Понял… Но все же… эта девчонка заманчивая мишень, потому что за ней стоишь ты.
Сжал палку, которой принялся ворошить огонь в костре, и с недовольством выдал:
– Закрыли тему.
– Закроешь ее… как же. Чую, не миновать столкновения. Ну да ладно. Не мое дело. Я предупредил, а ты уже действуй. Баб много, особенно истеричных, так что не скучай, – весело выдал он и отключился.
Скривился, вспоминая этого дерганного заросшего пацана. Вечный шутник. И даже странно, что прозвище «Конь». Шут – лучше бы подошло. Мы пару раз встречались. Тогда ему было не до смеха, прижали со всех сторон.
Прохладный ветер ударил в лицо, вырывая из воспоминаний. Повернулся и посмотрел в окно спальни, где отдыхала девушка. Темно. Спит.
Появилось желание подняться к ней. Такое, что кровь забурлила в венах, и стало нечем дышать.
Проклятье.
Еще некоторое время сидел, а потом залил костер водой из бутылки и пошел в сторону леса, желая прогуляться, надеясь, что успокоюсь. Нужно не реагировать на нее. Пора заканчивать со всем.
⁂
Мария
Лежала с закрытыми глазами, пытаясь уснуть. Последний день. Сегодня последний день, а я вновь одна. Ну и ладно. Мне ничего не нужно. Не хотела. Только вот в груди все сжималось от обиды и отчаяния. Перевернулась, вновь начиная думать о суровом мужчине, не понимая, что произошло, если он не желал прийти. Да, я понимала, что мои желания отвратительны, но не могла с собой ничего поделать. Может, я что-то сделала не так? Нет. Или да? Но что?
Через час выплыла из сна, ощущая горячие руки на своих бедрах. Открыла глаза и увидела дикий взгляд мужчины, взирающий со свирепой жаждой и первобытной потребностью. Он притянул к себе и хрипло выдал:
– Я не причиню боли… и не уйду.
Все тело моментально загорелось от его слов. Как огонь, вспыхнувший от брызг бензина. Мгновенно. Положила руку на его рельефную грудь, осторожно касаясь кожи. Пальцы дрожали, как и тело… Эмоции зашкаливали, а мысли сливались воедино. Ферзь нежно взял за руки и отвел в сторону, приподнялся, нависая надо мной, а потом на секунду закрыл глаза, будто боролся с собой, и резко подался вперед, накрывая рот, жадно поглощая, будто больше всего в жизни этого хотел… Как и я, не желая бороться с тем огнем страсти, что разгорался во мне.
⁂
Судебное заседание вновь перенесли. Я уже не верила в победу, но Ретохин утверждал, что заминка только потому, что решение в нашу сторону. Мне так хотелось, чтобы все было хорошо. Так надоело раз за разом слушать грязь о себе и оправдываться. Это страшно когда все против тебя. Задыхалась от предательства. Когда уже будет белая полоса? Одни препятствия на пути к желаемой цели. Бумажная волокита, недоразумения, появляющиеся на ровном месте. Меня пугало, что мы обсуждали то, что уже и так всем понятно. Казалось, мою жизнь полностью раскатали катком, перед этим изрядно покопавшись в душе, оставив глубокие ямы.
В суде увидела всех, кого уже и забыла. Дальние родственники, семья, знакомые, коллеги и соседи. Всех просили явиться. И только моя семья с ног до головы обливали меня грязью, не стесняясь пошлых высказываний, за что получали выговор от судьи за неуважение к суду и судье. Слушать их было невыносимо обидно. Я не знала, куда деваться от стыда, не представляя, как можно так нагло уверять, что дочь больная, гулящая, продающаяся за большие деньги. А сестра выдвинула гипотезу, что я специально легла под Высокова, хвасталась ей, что у меня все получится, перед тем как зачать. Ребенок был в планах, и если бы я не получила дом, который считала своим, то сделала бы аборт. Дети, семья – для меня ничего не значат. Только жажда, страсть наживы будоражила черную кровь. Мне было невыносимо обидно слышать от родных людей жестокую клевету, и неважно, что я пыталась заставить себя считать их чужими.
