Отсутствие удушающей жары, что кипятила кровь и путала разум, с лихвой возмещалось повышенной влажностью, заставлявшей воздух едва ли не хлюпать в лёгких. Пропитанный влагой мох благодатно расплывался под ногами и, возомнив себя болотом, спешил засасывать в свои тугие недра стопы случайных путников. Бесконечный строй безликих стволов немым войском окружал добычу леса, усугубляя духоту и неизвестно откуда взявшуюся клаустрофобию. Блёклый огонёк светляка, меланхолично выписывая широкие круги над головой хозяйки, радости в открывающуюся картину не добавлял. Идти с каждым шагом становилось всё тяжелее, а коварный сон, уже давно долбившийся в черепную коробку, не выдержав непомерной работы, сполз на плечи, норовя просто пихнуть лицом в землю при первом удобном случае. Едва не совершив подобный кульбит, Алеандр резко остановилась, отчётливо осознав, что эйфория по поводу окончания поисков слегка притупила чувство самосохранения, не позволив сразу определить маршрут. Травница смерила неприязненным взглядом затылок подружки, словно выискивая на нём следы злого умысла. Шедшая чуть впереди Чаронит, что с потерей нескольких килограмм драгметаллов до конца смириться так и не могла, абсурдность шествия поняла почти сразу, решительно не узнав ни одного дерева на своём пути, но предусмотрительно молчала.
— Давай, скажи это! — в лесной глуши голос Валент показался просто непростительно громким, практически гласом Триликого с небес; плечи духовника невольно дрогнули, лишь подтверждая худшие догадки. — Скажи, я опять заблудилась и завела свою дорогую подругу к долбанным упырям в жрыховы задницы!!! Чего стесняешься?
Духовник гордое шествие сквозь дебри родного княжества прекратила, настороженно замерев, и даже вздохнуть лишний раз боялась. В бледном свете её напряжённая фигура выглядела зловеще. Так в страшных историях выглядели маньяки и чернокнижники, заманивавшие своих жертв в чащу, а потом резко выхватывающие из неоткуда топор или ржавый тесак. Впрочем, знающий человек не стал бы подозревать Чаронит в таких кровожадных планах: при всех своих способностях создавать пространственные карманы она просто не умела. Зато непременно бы обратил внимание на травницу, которая агрессивно сжимала и разжимала кулачки, словно пыталась тот самый тесак слевитировать.
— Может, у тебя есть какая-нибудь гениальная идея? — язвительно поинтересовалась Эл, во всех красках представляя, как будет пинать подругу, если за ближайшим кустом не окажется злополучного сарая. — Вызовешь тут духа и попросишь до сарая проводить?
— Скорее, демона — тебя уволочь, — глухо проворчали в ответ и даже слегка сжали плечи, ожидая почти заслуженную оплеуху, как за спиной раздался треск.
Редкий для леса сквозняк принёс холод и странный сладковатый запах тины и жухлой травы, вызывавший в памяти неприятные ассоциации чего-то знакомого, но совершенно неуловимого. Танка ещё попыталась что-то определить поточнее через парочку базовых заклятий, но это оказалось не так-то просто провернуть, когда тебя буквально за шкирку волокут в кусты, шипя ругательства и от души пиная локтями. Шустрая Валент, к прочему, успела прикрыть слегка притормаживающую в реакции духовника какой-то гниловатой веткой и ловко откатилась блондинке под бок, прикрываясь от возможной опасности.
— Ха-ха, — прокомментировала она, когда вместо ожидаемого демона из лесу вышел здоровущий мужик и, пошатываясь как после пол-литра медовухи, пошёл дальше.
Выглядел он, конечно неважно, насколько позволяло рассмотреть скудное освещение, и пах ещё менее привлекательно. Однако печальный опыт общения с народом подсказывал, что требовать от работяг, обделённых тяжёлой женской рукой в виде жены или тираничной маменьки, более менее удобоваримый аромат — занятие бессмысленное и неблагодарное. В лучшем случае, от подобного типа не будет попахивать мочой и трёхнедельным перегаром, успевшим пропитать одежду и волосы. Этот был ещё относительно неплох для любителя-выпивохи: песни не гарланил, за деревья не цеплялся и матом не поносил князя, министров, столградцев и соседку, отказавшуюся задрать юбку. Просто оглобистый, сутулый и вялый мужик, имеющий процентов семьдесят на то, чтоб оказаться местами адекватным.
— Может, хоть дорогу спросим? — шепнула подруге травница, когда неизвестный субъект споткнулся о корень, но снова выпрямился и побрёл дальше. — Видишь, какой целеустремлённый дядечка, точно знает, куда идёт.
— Вот сама и спрашивай, — глухо проворчала духовник, уловив в словах компаньонки укор в свой адрес.
— Вот и спрошу! — Эл почувствовала себя безвинно оскорблённой и, демонстративно поджав губы, первой выползла из укрытия, неловко догоняя шатающегося мужика. — Уважаемый э-э-э человек, вы сейчас в деревню направляетесь?
— Угу, — даже не оборачиваясь, пробасил здоровяк, настолько прокуренным голосом, что, казалось, почти хрипел.
— А нас провести сможете? — уже менее нагло (всё же габариты у дядьки были более чем внушительными) поинтересовалась Алеандр, голос травницы слегка подрагивал в беспроигрышной манере бедной сиротки.
