Сейчас молодой человек лежал в персональных покоях, бездумно буравя взглядом выбеленный потолок с тонкой резной лепниной. Если бы без приложения резерва взгляд имел какую - либо силу, всем этим нелепым финтифлюшкам пришёл бы быстрый и мучительный конец. Сжечь же всё к чирьям собачьим, призвав стихию, не получилось бы технически: от любого напряжения снова начинало рвать, но за неимением пищи, исключительно желчью и неизвестной синей массой. Араону было плохо. Нет, ему было отчаянно паршиво, что даже слегка хотелось удавиться или удавить всех целителей, начиная с премерзкого старикашки, что мучил его своими осмотрами ещё в детстве, а теперь долго и ехидно смеялся с оставленного на плече кружевного шва. Хоть это произведение искусств не нравилось и самому боевому чародею, неожиданно стало обидно.
— Что значит «не сейчас»? — орал из болтуна разгневанный голосок незабвенной травницы.
Несчастный, потрёпанный жизнью артефакт прыгал по столу, выбивая дробь, что нервировала хуже молотков гробовщика. От переизбытка эмоций абонента болтун отчаянно фонил, срываясь на хрипы и посвисты, вызывая практически зубной скрежет.
— Аля, послушай… — усталым, надломленным голосом попытался урезонить бушующую собеседницу Важич.
— Сколько раз я просила не называть меня Алей!?! — испорченный артефакт выдал непередаваемый звук больше похожий на писк, и неожиданно напомнивший об очередной истерике Альжбетты Важич, которая обязательно последует в часиков десять, когда несчастную вдову допустят в покои «умирающего» сына.
— Хорошо, — покладисто согласился молодой человек, немало удивив сидящего рядом на кушетке лекаря, — Эл, я…
Но собеседница не стала дослушивать, выпалив на одном дыхании:
— Как можно выбраться из сарая?
Пожилой лекарь, солидный дяденька с выпирающим брюшком, заметной проплешиной под специальной повязкой и вечной профессиональной апатией во взгляде, от неожиданности подскочил, выронив свёрток с историей болезни своего вечного и почти ненавистного пациента.
— Тебе не кажется, что сейчас это немного не актуально? — Арн опасливо покосился на Иваса Перотовича, разумно не доверяя такому свидетелю.
— А что может быть более актуально, когда мы в этом самом сарае и заперты!?! — не пожелала сменить тему Алеандр. — Мы уже пробовали долбиться в двери, отрывать планки и перелазить в коровник, но там тоже заперто. Местная нечисть на контакт не идёт. Не идёшь же, свиное рыло? — поинтересовалась девица у кого-то третьего, вызвав на заднем фоне неразборчивый писк. — Вот. Точнее идёт, но с той стороны упорствует вазила в сговоре с банником и домовым. Представь, Арн, тут целый заповедник этих мохнатиков с целой губернии, наверное, собирали. Иной раз на деревню с двух домовых не наберёшь, а тут в каждом третьем дворе по целой своре.
Возбуждение девушки было настолько бурным, что подпрыгивающий болтун благополучно рухнул со столешницы и теперь скакал где-то под кроватью. Гриценко, недовольно помявшись, с кряхтением отправился на добычу сбежавшего артефакта. Конечно, по высокому статусу и почтенному возрасту ползать на карачках уважающему себя лекарю не дозволялось и даже могло быть расценено, как унижение, но не заставлять же это делать едва пришедшего в себя пациента со старыми травмами и непонятными симптомами.
— Причём тут нечисть? — вполголоса поинтересовался старый лекарь, протягивая пациенту дребезжащий болтун.
— Нечисть, как оказалось, тут не причём, — не обратила внимания на смену собеседника Эл. — Я даже извинилась, честно-честно.
— Аля… — тяжело проговорил Важич, в голосе его слышалась обречённость опытного гувернёра перед строптивым ратишем.
— Ты мне просто скажи, как боевик травнику, что делать! — попыталась взять деловой тон девица, наверняка ещё и нахмурилась для большей серьёзности. — На таран нам с Танкой (Ай, не дери так!) сил не хватит, а подкоп делать нечем. Только сразу не предлагай поджечь стены, там снаружи ещё селян с детьми полно. У меня и без того нехорошие ощущения, что нам сейчас импровизированный костёр инквизиции устроят, попритихли гады…
— Надеются, что ты сама концы отдала, — послышался со стороны голос Чаронит, заставив парня непроизвольно поморщится от приобретённой после ранения хрипоты. — Больше не орёшь и проклятьями не сыпешь.
— А вот тебе и не мешало бы разок кого-нибудь проклясть для профилактики, — тут же накинулась на подругу травница. — Тенегляд ты или где?
Важич с лёгким запозданием ощутил, как покрывается мурашками и волосы встают дыбом. Зная этих двоих вполне можно предположить, что снаружи их действительно обложили княжеские инквизиторы вкупе с заговорщиками и несколькими местными почитателями Змея за какое-нибудь кровное оскорбление. Знаками приказав лекарю выметаться из покоев, чародей едва дождался, когда захлопнется дверь и заорал в артефакт не своим от гнева голосом:
— Какие инквизиторы? Какое проклятье? Во что вы опять вляпались там?
