Интуиция была права. Алеандр Валент пребывала в таком взвинченном состоянии, что любая попытка игнорирования вполне могла стоить слушателю конечностей. Травница уже растратила кровожадный запал и по овину не металась подобно раненой нечисти, а тихонько сидела на приступке, размазывая по щёкам скупые слёзы и ощущая себя безмерно оскорблённой. Глубокая обида на злобу и коварство лицемерного вора разъедала её изнутри без возможности самолично отпинать предателя или лучше посмотреть, как его пинает кто-то более сильный. В придачу к этому оскорблению добавилось благородное негодование на жестокосердного, чёрствого и совершенно невоспитанного Арна, не желавшего посочувствовать несчастной девушке и только задурившего голову своими зельями. Приближающиеся женские дни усугубили ситуацию, заставив предпочитающую немые страдания травницу всхлипывать и бессвязно жаловаться на грубых мужчин крутящейся поблизости нечисти. Покрытый буроватым пушком баган в рваных штанишках и красивом кожаном подойнике сочувственно гладил страдающую по коленке, преданно заглядывая в глаза и пискляво поддакивал, пока мелкий овинный ловкими коготками разбирал свалявшиеся волосы и заплетал их в косицы. Вообще-то овинные искусством ухода за гривами не отличались, не в их компетенции, но этот, видать, настолько проникся уважением к грозной воительнице, что срочно начал освоение чуждых навыков ради своего спокойствия и сохранности. Высвобожденные пряди любовно переплетались в тоненькие косички с добавлением выуженных из сена сухих цветов и разноцветных ниток. И чем горше становились причитания, тем быстрее работали маленькие крючковатые, как у ящерицы лапки, словно несчастный смертельно боялся вызвать огонь на себя. Разумеется, в такой ситуации роль пассивного слушателя превращалась в роль потенциальной жертвы. В состоянии же мучительного созерцания духовника не трогали, полагая, что девушка страдает наравне с травницей, только в невербальной форме.
Страдала Яританна действительно, но, в основном, от головной боли и сосущего голода, что из лёгкого второстепенного ощущения утончённой ратишанки перерос в навязчивое желание. Устроить подкоп чародею земли не составило бы особого труда, и Яританна бы уже могла резвиться на свободе, вот только не видела в этом ни радости, ни смысла. Где располагается Лученец на просторах обширных западных лесов она представляла очень смутно не только ввиду врождённого топографического кретинизма, но и отсутствия всякого интереса и любви к географии и землемерным дисциплинам. Соответственно и прокладка маршрута казалась не более простой и осуществимой, чем прокладка телепортационных линий по территории диких орков в брачный период. Для пущей убедительности в трагичности ситуации под рукой отсутствовал горячо любимый рюкзак, заполненные не менее дорогими сердцу ворованными монетами. И Триликий с этим золотом! Оплакав утерянный в панике свёрток, Чаронит, посыпая голову пеплом, в мыслях признала, что деньги ей достались не совсем честно и избавляться от них нужно быстро и грамотно, чтобы не привлекать неудач к своей и без того не радужной карме. Потеря денег оказалась болезненна, но вполне допустима, но рюкзак… Отсутствие рюкзака ранило сильнее вурдолачьих когтей, аки покупался он с тех жалких подачек, что звались в этом княжестве ученической стипендией и стоил равносильно двум неделям полноценного питания.
Сжимая в бледной руке чудом забытый в кармане шарпана болтун тем, спасённый от похищения коварным Снежевым вместе с остальным добром, чародейка мысленно молилась о том, чтобы собственноручно залатанное днище не выдержало тягот богатства и расползлось по швам, желательно посреди какого-нибудь города, а лучше прямо на глазах у стражников или ищеек. От таких мыслей на лице появлялась мечтательная улыбка. Чаронит не считала себя жестокой и подобный захват добычи предполагала изначально, но рюкзака простить не могла.
— А ведь я ещё не успела рассказать ему про зомби, — хныкала травница, поправляя ленточные завязки на уже готовых косицах.
— А Вы и зомби видели!?! — покивал маленькой головой мохнатый интриган, очень натурально удивившись.
Танка резко подскочила, словно среагировав на замечание, но выслушивать душераздирающую историю про лукавого духовника, что хотел уморить в лесу несчастную травницу, а после скормить полуразложившемуся монстру не стала, а отошла в дальний угол овина, маскируясь рыданиями.
