Блаженство отдыхающего от тягот власти чародея было разрушено самым вульгарным образом. Арн даже по привычке схватился за лежащий неподалёку кинжал. Урчание повторилось, при том исходило явно не из его желудка, поскольку пустота и вакуум, как известно, безмолвны. Преодолевая порывы собственного организма, Мастер свил простейшую воздушную петлю, перехватив на манер кнута, таким не только можно предметы двигать, но и неплохо отходить противника на расстоянии, а при сноровке и везении даже убить. Важич неслышно вздохнул, сожалея, что убить в его положении, скорее всего, никого не получится.
— Эй, ты, да я к тебе обращаюсь, не делай вид, что испарился! — прикрикнул Глава, стараясь добавить в голос уверенности и дружелюбного легкомыслия. — Иди сюда, не тушуйся, ничего не сделаю.
Вероятно, прячущийся был наивным идиотом, раз после своего обнаружения не попытался затаиться или скрыться, а послушно засеменил к госпитализированному чародею. Дверь, ведущая в совмещённый сан блок, персональных покоев приоткрылась. Не получив моментальной реакции, неизвестно какой, но явно не вдохновляющей, начинающий шпион (профессионал уже бы дома чаёк попивал) потоптался в проёме и испуганно выглянул. Большая курчавая голова с модной ныне у клубных барышень причёской, и маленькой белой шапочкой младшего обслуживающего персонала лечебниц, показалась чем-то знакомой. Арн вглядывался в перепуганное уже не такое детское из-за слоя косметики личико, пытаясь вспомнить замершую нагадившим котёнком девушку. Миловидная брюнетка комкала кружевной передник и бросала на хмурого парня кокетливые взгляды. Именно взгляд послужил основной зацепкой, заставив прослойки памяти наконец-то слипнуться в нужном порядке.
Араон Артемьевич Важич по долгу службы и в силу воспитания всегда был добропорядочным гражданином, презирающим преступную культуру, но сейчас довольно осклабился, расплываясь в самой хищной улыбке:
— Подойди, лапушка, одно дело есть…
Яританна смотрела вдаль, пусть эта даль и была представлена противоположной стеной. Взгляд девушки был отрешён и печален, как того и требовал образ глубоко скорбящей. Взлохмаченные ото сна волосы, стянутые лентой, создавали намёк на отчаянье, общая потёртость, да что там говорить, откровенная немытость одежды выдавала столь лелеемую нынешней золотой молодёжью моду на творческое пренебрежение сирым миром, а широкие, ярко выдающиеся на фоне бледной кожи чёрные круги под глазами намекали на скорбь и тонкую душевную организацию. В общей сложности, выглядела духовник после бессонной ночи жалко и потрёпанно, но на нужный образ это действовало только положительно. Она ещё заставила себя сесть в соответствующую, по современным представлениям, скорбящую позу и добавить помятому лицу необходимое выражение. Подобный образ почти всегда действовал безотказно в моменты, когда необходимо было просто подумать, а не участвовать в окружающей действительности. Можно было и без него отрешиться от происходящего, немного невежливо пропуская мимо ушей потоки ненужной информации, но интуиция подсказывала, что в этот раз это не сработает.
