— Касам Ивдженович, я пыталась… — в двери буквально ввалилась ладненькая белокурая секретарша Дараечка, раскрасневшаяся и взлохмаченная, словно неслась с передовой, волоча на плечах парочку ефрейторов.
Договорить ей не дали, вышибив вместе с тяжёлыми створками дубовых дверей. Девушка по инерции сделала пару шагов и, зацепившись длинными каблуками за ковёр, рухнула на пол. В дверной проём влетела темноволосая женщина с огромной шляпой в виде чёрной птицы и воинственно взмахнула над головой кружевным дамским зонтиком, словно пират саблей. Невысокая крупная фигурка, затянутая в платье тактического оттенка «вырви глаз» с редкими вкраплениями чего-то не опознаваемо чёрного немного терялась на фоне высоких дверей и столь излюбленной Майтозиным крупной мебели, но внушала определённый трепет. На миг нахальная визитёрша застыла на месте, словно любуясь произведённым эффектом, но тут же рванулась к столу не прекращая размахивать зонтом.
— Ах вы, мерзавцы бессовестные! Изуверы замковые! — истерично кричала женщина, от чего шляпа-птица забавно подпрыгивала и, казалось, билась в предсмертных конвульсиях.
От вида надвигающейся фурии Майтозин, чрезвычайно не любивший постороннего давления, невольно передёрнулся:
— Попрошу посторонних покинуть помещение!
Гаркнул Мастер знатно, даже коллекция хрусталя жалобно задрожала на своих подставках, но эксцентричная дамочка лишь самовольно фыркнула, поправив якобы случайно выбившийся из причёски завиток.
— Слышишь, цитра? Вали от папика! — визитёрша грубовато пихнула зонтом в пышную попку всё ещё сидевшую на полу Дараечку и, с гордым видом переступив поверженное тело, направилась к столу. — Дай взрослым людям поговорить серьёзно!
— Гражданочка, что вы себе позволяете? — Касам Ивждженович грозно свёл кустистые брови, разом утрачивая наносную благостность и преображаясь в сурового руководителя.
— Это я-то гражданочка? — взвизгнула эпатажная особа. — Это я что себе позволяю? Это что вы себе позволяете, бухари доморощенные!
— Дамочка, попрошу вас не оскорблять… — начал угрожающе подниматься со своего места Чушеевский, но тут же получил зонтом по спине.
— Я тебя ещё не оскорбляла, плесень склепная, — зашипела разъярённая женщина, неприятно сузив золотые, как у диких кошек глаза, — вот помру тогда оскорблять и буду!
— Извольте представиться! — надрывно и от того как-то жалко и забито вскрикнул Мастер-Духовник, выворачиваясь из-под женского оружия.
Дамочка зонт убрала и даже слегка попятилась в притворном ужасе, правду выражение лица выражало скорее скепсис:
— Некромант что ли?
От такого предположения несчастный Владомир Адриевич едва не задохнулся, нервно схватившись за ворот слегка затасканной рубашки. Ввиду появления где-то в княжестве настоящего некроманта любое оскорбление тенеглада подобным образом отдавало ароматом очистительного костерка. Представитель духовников и без таких намёков собирался уйти в запой, как только разрешится вопрос с Главой.
— По какому делу тут важных людей отвлекают? — приосанился Майтозин, угрожающе упирая свои пухловатые кулаки в край стола и ещё больше хмурясь, от чего его лицо приобрело выражение бойцового бульдога, а блёклые глаза заполнились едва сдерживаемой яростью.
— Отвлекают? — насмешливо ухмыльнулась женщина, глумливо ткнув затянутым в кружевную перчатку пальчиком в сползшего с тарелки кальмара. — От закуски что ли? Да как у вас желудки не позакручивались, пока там мой сынка помирает, ироды? Как у вас глотки-то не позакупоривало? — запричитала высоким голосом скандалистка, почти оглушив присутствующих. — Да чтоб вас прорвало, окаянных!!! Чтоб вам ваша закуска из ушей вылезла, траглодиты!!! И не смотри так на часы: охрана не набежит! Совсем советь потеряли!
Касам Ивдженович начал медленно подниматься со своего места, сверкая покрасневшими от гнева глазами. Он тщательно следовал регламенту, чтил порядок и особо уважал чинопочитание, поэтому сейчас был близок к убийству. Если бы не вероятность того, что дамочка окажется отставным боевиком или просто сильным чародеем, имеющим возможность дать сдачу, страдающему отдышкой и позабывшему добрую половину разрушительных заклятий Старшему Мастеру-Целителю, Майтозин бы непременно проучил мерзавку, но здравомыслие и определённая трусливость позволили только рявкнуть посильнее:
— Так, покинь помещение! По какому праву вообще сюда пришла!?!
— По какому праву? — возмущённо вскричала дамочка, встряхнув над головою зонт. — А вы по какому праву здесь пьянку разводите, пока ваш Глава умирает? Празднуете, собаки неблагодарные? Когда моего мужа убивали, тоже праздновали? Может, танцы устраивали? Или оргию всем Советом?
— Да что В-вы себе позволяете!?! — истерично взвизгнул немного оправившийся от оскорбления Чушеевский и тоже неуверенно попытался подняться, хотя в ситуации с разъярённой женщиной разница в росте вовсе не делала его внушительнее.
