— Я знаю. Там уже работает наша группа. Агенты допрашивают телохранителя и свидетелей. Где-то часа через два у нас будет полная информация о его передвижениях на сегодня. К концу дня я рассчитываю на полную картину и предварительные версии. Видишь ли, Кьонг, это был наш человек, продвигавший линию бинарской разведки в Консулате.
— И не чуждавщийся мужеложства?
— Как ни странно, он абсолютно чист. Похоже, кое-кто хотел вызвать огромный общественный резонанс, чтобы преступление выглядело оскорблением в глазах общественности…
— И ему это удалось, — закончил за отца Кьонг. — Что делать с «Дневной луной»?
— Лидера отправь на место преступления. Пусть составит свою картину. Остальных зови сюда.
— Отец, как вы можете так спокойно обо всём рассуждать? — поразился его выдержке Кьонг.
— Со временем ты тоже научишься. Пока советую сварить себе кофе и включить музыку. Я позову тебя, когда первые результаты будут известны.
— Слушаюсь, хедоним, — почтительно поклонился Кьонг и вышел из кабинета.
Отдав распоряжение «Дневной луне» он, наконец, добрался до кофе. Жажда терпкого напитка стала нестерпимой, и он с наслаждением принялся готовить его, погружаясь в ароматы и мысли. С кофе он познакомился на съестном экзамене, целью которого было проверить возможность разведчиков съесть незнакомое, не поморщившись. В столовой Академии стояли пронумерованные блюда. И курсанты вытягивали цифру на столе экзаменатора. Ему тогда досталось пирожное и кофе. Пирожное он не оценил, а в кофе влюбился мгновенно. После этого на Бинаре появилась его небольшая личная плантация кофейных бобов. Благо, в тропиках можно было снять несколько урожаев в год. Но Кьонг не терял надежды ввести кофе повсеместно. К сожалению, пока это не представлялось возможным.
Турка, огонь и терпкий запах отборных кофейных зерён, немного гвоздики и молотого мускатного ореха… Кьонг вдохнул пряный аромат, понимая, что может, наконец, расслабиться. Взяв чашку ароматного кофе, он сел в кресло и включил музыку. Она помогала ему сосредочиться, заглянув внутрь себя. И Кьонг невольно вновь вернулся к учениям…
Как известно, самым деморализующим для войск противника явлется потеря командира. Именно этот сюрприз и ждал академию Кьонга, едва они добрались до места. Несколько человек из команды противника блестяще справились с задачей, выкрав Бриара и обезглавив их. Вот только это был из вариантов развития событий, предусмотренных Кьонгом. И он принял командование на себя. Осознание отвественности было шокирующим. Нет, он знал, кем является и что возможно всё. Теоретически. Но практику пробовал на вкус впервые. В его подчинении был весь поток третьего курса, состоящий из ночного и дневного отделений. Над ним давлела отвественность за прошлый проигрыш Академии и проиграть он не должен был. И он уже хотел действовать по заранее оговоренному с Бриаром плану, как внезапно до него дошло, что сейчас вся власть в его руках, и он вправе принимать любое решение, необязательно обговоренное со старостой. Пьянящая мысль: «я сам решаю и сам отвечаю за свои решения» докатилась до него на пятой минуте продумывания плана, сметая прочь прошлые варианты стратегии. Он хитро улыбнулся. Они хотят неожиданностей? Они их получат! Выйдя из палатки, он отыскал своих друзей, в шутку прозванных головорезами всея Академии, и поручил им задание.
Позже, во время подведения итогов по совместным учениям всех Академий, эта игра была признана одной из самых ярких и гениальных за всю историю. Это была ничья. Та самая редкая ничья, когда не совсем понятно, где находится проигрыш и и что есть выигрыш, и как их определить.
После Академии он был определён в морской патруль, где проработав три года, вернулся к отцу на острова. После этого все сведения о Кьонге как о студенте и агенте, были изъяты или уничтожены. Работа у отца больше напоминала секретарскую. Докладывать об успешных операциях, выделять из потока информации действительно важные сведения. В первые годы он учился фильтровать информацию и соотносить происходящее в действительности и остающееся в тени. Ему предстояло выучить все историю противостояния с кликой и изучить биографию прошлых руководителей разведки. Часто отец зачитывал ему задачу из прошлого и в течение дня Кьонг обязан был найти решение. Потом это сверялось с действиями глав бинарской разведки и оценилось по шкале эффективности. Кьонг в полной мере почувствовал на себе всю прелесть кризисного управления. Такой широкий курс предмета, как у его отца, он нигде бы больше пройти не смог…
Закончившийся кофе заставил Кьонга вырваться из воспоминаний. Плейлист остановился и тот с некоторым удивлением посмотрел на часы. Поздно. Странно, что отец его до сих пор не позвал. А ещё «Дневная Луна» не выходила на связь.
— Ты пришёл, Кьонг? — его отец повернулся в сторону открывшеся двери.
Куда-то подевался мой кружок художественной самодеятельности, — шутя, выдал тот с порога.