Их прервал звук взрыва и выбитого стёкла. Запах гари, почерневшие стены и зияющие дыры второго этажа лаболатории. Едва добежав до места, Троэлсен и его знакомая принялись хватать огнетушители и вытаскивать людей. Троэлсен поразился тому, как спокойно реагировали логики на произошедшее. Никаких криков, возмущений, стенаний. Удивительное спокойствие и слаженность царили на месте взрыва, разбавляемое лишь чёткими инструкциями и допросами следователя. Когда пожар был потушен, у младшего научного сотрудника зазвонил сотовый и Троэлсен, присевший отдохнуть, обернулся в её сторону. На её лице ничего снова не отразилось.
— Да. Хорошо, — на секунду в её глазах промелькнула грусть и тревога. — Я поняла, — но их тут же поглотила прежняя невозмутимость. И Троэлсен гадал, что же ещё случилось. — Я сейчас не могу подъехать. В моей лаболатории произошёл взрыв. Необходимо расследовать причину. Я должна быть на месте.
Она выключила трубку и хотела направиться в сторону обгоревшего здания, когда её остановил вопрос Троэлсена.
— Что случилось?
— Мои родители попали в аварию, — ни один мускул ни дрогнул на её лице.
— Вам ещё что-то сказали, — не унимался Троэлсен, сохраняя видимое спокойствие.
— Необходимо переливание крови, а редкая группа — шестая нейтральная, есть только у меня.
— Разве в Свободном союзе не достаточно кровезаменителей? — хладнокровие Троэлсена с каждой минутой стоило ему всё дороже.
— Для этой группы они ещё не изобретены.
Внутри Троэлсена всё кипело, и ему было всё труднее было выглядеть беспристрастным.
— Родители у вас всего одни. А следователь может подождать пару часов, — ровно произнёс он. — Думаю, он не будет возражать, если вы съездите туда и вернётесь, — ему казалось, что он говорит это самому себе.
— Я не могу оставить свой пост.
— Но разве ваши родители не принесут большую пользу обществу, оставшись в живых?
— Я взвесила всевозможные варианты. Для меня самым разумным будет оставаться здесь.
Не желая мириться с происходящим, Троэлсен подошёл к следователю и попробовал поговорить с ним. Но и здесь не нашёл понимания. Тогда он с удвоенной яростью принялся разгребать завалы так, словно очищает не место взрыва, а свою совесть и пытается загладить вину. Собственную вину. На него давили воспоминания почти двухмесячной давности.
Когда раздался ещё один звонок через сорок минут, Троэлсен уже знал, что сообщили его знакомой, и подошёл к ней.
— Я сочувствую вашему горю, — произнёс он.
— Горе — эмоция, лищающая возможности мыслить. А сейчас мне нужна ясная голова.
— Разве вам не больно из-за смерти родителей?
— Смерть — естественная часть жизненного процесса. Нельзя переживать из-за того, что неизбежно.
— И вы не чувствуете себя виноватой?
— Я выполняла свой долг. Думаю, мои родители поняли бы меня и поступили бы также.
Сейчас ему казалось, что он смотрит на своё отражение, и вина, перемешанная с печалью, отражались в его глазах.
— Жаль, что вы так считаете.
— Вы эмоционал?
— Я человек.
Придерживая маску для дыхания, Алиша забралась на небольшой каменный выступ и огляделась. Покрытые кирпичной растительностью скалы плавали в густом молочном тумане, выглядывая на его поверхность, словно утёсы на море. Мучнисто-белая пелена, плотно укрывшая землю, простиралась до самого горизонта, и Алиша разочарованно спустилась вниз.
— Ничего не видно, — без энтузиазма сообщила она начальнику экспедиции. — Но мы не должны исключать возможность того, что мы здесь не одни.
— Благодарю за ваше мнение, мофу Чиной, — всезнающим тоном заметил руководитель. — Однако отсутствие кислорода в атмосфере исключает само наличие каких-либо разумных форм жизни.
— Я рада, что у вас есть точное определение жизни во вселенной, но, может, у вселенной есть свои идеи? — саркастически заметила Алиша, сдерживая эмоции.
— Мофу Чиной, на правах главы экспедиции считаю нужным вам напомнить, что вы не являетесь научным сотрудником и в данный момент ваша задача — починить флаер, чтобы мы могли улететь отсюда. Приступайте.
— Слушаюсь, — процедила сквозь зубы Алиша и направилась к сломанному флаеру.
Она в качестве пилота, врач, курсант и трое учёных, отправились изучать эту планету, и вынуждены были совершить аварийную посадку. Именно курсанта, понимающего в технике больше остальных, она и взяла к себе в помощники, пока остальные занялись изучением планеты и взятием образцов. Занимаясь починкой, она с горечью поняла, что флаер либо возьмёт на борт не всех, либо не взлетит вовсе.
— Спасибо за информацию, мофу Чиной, — с каменным лицом выслушал её глава экспедиции. — Я сам приму решение.
— Сам? — Алиша старательно не показывала эмоций. — Вы хоть понимаете, что обречёте на смерть того, кто останется здесь? Гораздо справедливее будет вытянуть жребий.
— Я считаю верхом безрасудства вверять такое важное дело палочкам или кускам бумаги.
— Зато они ставят всех в равные условия и каждому дают шанс на спасение.
— Я руководитель экспедиции и решение принимать буду тоже я, исходя из полезности каждого человека, — не требующим возражения тоном произнёс он.
— Полезности для чего?
