— Для экспедиции, общества и дальнейшей работы.
— Значит, его вы планируете оставить здесь? — указывая на курсанта, уточнила Алиша.
— Если надо будет, оставлю.
— Но гораздо лучше будет взять его с собой, — парировала Алиша.
— На данном этапе его вклад минимален.
— Он ещё не нарожал детей и не принёс пользу обществу, — не сдавалась Алиша. — Взять его выгоднее, чем платить пенсию пожилому человеку, долг которого выполнен.
— Тем не менее, он является более ценным членом команды, чем курсант, на счету которого открытий пока не числится.
— Вы не можете считать его пустым балластом только на основании «здесь и сейчас».
— У любого таланта задатки всегда проявляются в раннем возрасте. Задлача руководителя — эти задатки рассмотреть. Если мы оставим его здесь, то ничего не потеряем.
— Я не согласна.
— Вы проявляете открытое неподчинение. Я напишу рапорт по возвращению.
Красно-белая гамма планеты исчезала и Алиша поняла, что снова вернулась в реальный мир. Инструктор, освобождавший её от кресла, в котором она находилась всё это время, смотрел на неё осуждающе, шокированно и непонимающе.
— Вы не прошли симуляцию, — безапеляционным тоном заявил он.
— Хорошо. Понял. Встреча через час.
Граан выключил переговорное устройство в ухе и задумчиво огляделся вокруг. Ему не нравилось всё: складывающаяся ситуация, интонация Троэлсена и холодная логика вокруг. С проявлением последней ему пришлось столкнуться около получаса назад и, добираясь до места встречи Скарабеев, он до сих пор приходил в себя, пытаясь уложить произошедшее в своём мозгу.
Он возвращался с концерта, на который ему случилось попасть, и его до сих пор трясло. Нечто неладное он заподозрил, впервые зайдя в холл. На стенах вместо привычной живописи и скульптуры, характерной для подобных мест, были формулы. Волна формул окружала его при подъёме по лестнице, была узорной витиеватой частью огромной лампы в концертном зале, они приветливо моргали ему с занавеса. У Граана было ощущение, что он слегка не понимает мир вокруг. Он музыку послушать пришёл, причём тут формулы? Разобраться, в чём дело, он смог только в перерыве между отделениями.
— Как вам первое отделение? — поинтересовалась миловидная брюнетка, когда он взял в баре кофе и выпил кружку одним залпом.
— Хорошая работа, великолепно сделано, — десять раз подумав, ответил Граан.
— Вы тоже оценили голографического исполнителя?
Граан не донёс вторую чашку кофе до рта и решил, что лучше будет ей пока постоять на стойке бара. Так вот почему певец в зале свистел как чайник.
— Видите ли, — продолжала незнакомка, — диапазон человеческого голоса не позволяет исполнить придуманные композиции. Проще взять за образец цифровую копию человека и расширить его вокальные данные до максимально возможных.
— Значит, я имею дело с самим композитором? — на лице Граана ни один мускул не дрогнул. — Рад с вами познакомиться, — хотя его слова сейчас были обратно пророрциональны его истинным чувствам.
— Мне тоже приятно познакомится с моим слушателем.
— И что же вас вдохновляет?
— Простите? — не поняла его вопроса композитор.
Всячески сдерживая эмоции и оставаясь спокойным внешне, Граан переформулировал вопрос:
— Что лежит в основе композиции?
— Математические последовательности, — последовал ответ. — Как и любая другая музыка, она строится на формулах и цифровых множествах.
Граан осушил вторую чашку кофе.
— А артистичность? Способность выразить через музыку себя? — осторожно уточнил он.
— Я не понимаю, о чём вы. Я и так выражаю себя. Эти звуковые последовательности были написаны мной.
Уже после разговора по базе данных Граан обнаружил, что в Свободном союзе нет ни одного человека-певца. Только голограммы. Нет ни одной оперы, альбома или песни в его понимании. Только композиции квадратных уравнений и волновых последовательностей. Музыка не должна вызывать чувств. Она должна прославлять высшую математику.
Норель натянула тетиву, прицелилась, выпустила стрелу и промазала. Она хотела было уже выпустить вторую, но подошедший тренер ей не позволил.
— Новенькая в стрельбе? — первым делом уточнил он.
— Да, — подтвердила Норель.
— Первый раз лук в руки взяли? — бесстрастно продолжал он.
— Второй, — поправила его она.
— Сожалею, но это я вынужден у вас пока забрать, — с бескопромиссным тоном он отнял у неё лук и стрелы. — И, прежде всего, мы замерим ваши биометрические параметры. Прошу, — жестом тренер пригласил её в помещение.
— Зачем вам мои биометрические параметры? — поинтересовалась Норель, переходя с открытой зелёной лужайки спортивного центра в медицинский кабинет.
— Это необходимо, чтобы создать лук, точно соответстующий вашему телу, а также для разработки комплекса тренировок для мыщц рук.
— Разве нельзя просто начать тренироваться со специальным жгутом около зеркала, определяя положение стрелы перед выстрелом и ведущего глаза? — внешне Норель оставалась спокойной, но не понимала всё больше.
— Тренировка со жгутом — в последнюю очередь и спасибо, что напомнили про глаза. Нам также необходимо определить точность вашего глазомера.
— Моего глазомера?
